Чужие дети - Лина Коваль
— Расскажи лучше, как вы проведете завтрашний день?
— Я обещал сводить Лию в зоопарк.
— А как поживают Коля и Илья?
— У них все в порядке. Как ты понимаешь, пока они не могут посещать школу, поэтому находятся на домашнем обучении. Я нанял репетиторов. Старший занимается боксом, по-моему, вполне успешно.
— Завтра ведь выходной, — напоминаю, поглядывая по сторонам. — Может, они составят вам компанию в зоопарке?
— А ты не против?
— Нет. И Лие будет как-то повеселее.
— Думаешь, она со мной грустит?
— Нет, я так не думаю. — Смеюсь, заезжая в знакомый двор. Сердце, вспоминая о прошлом, привычно сжимается.
— Это хорошо, — Адам кивает и тянется к ручке на двери.
— И постарайся, пожалуйста, уложить Лию вовремя. В прошлый раз пришлось долго перестраиваться.
— Я это уже услышал, Катя. Всю критику беру на заметку и стараюсь исправиться. Наша девочка из тех, кто любит правила…
— Это не критика… — говорю, наблюдая, как он отстегивает ремни безопасности и нежно подхватывает Лию.
Я еще раз с тоской оглядываю спящую дочь и невозмутимое лицо бывшего мужа. Порывистый ветер попадает в салон и путает мои переменчивые мысли, сбивает, просачивается под кожу.
— Просто будь с ней построже, пожалуйста…
Адам смотрит на меня внимательно. Так пристально, что мои щеки вот-вот сгорят.
— Я постараюсь. А ты… будь осторожна, Катя.
— Я тоже… постараюсь.
— Если что — звони.
— Все будет хорошо.
Еще полминуты, после того как дверь захлопывается, а высокая фигура Варшавского скрывается в подъезде, я сижу неподвижно.
Десять секунд, двадцать, тридцать…
Когда ветер окончательно умирает под кожей, оживаю и выстраиваю на карте новый маршрут.
Новый маршрут. Как бы пророчески это ни звучало.
Глава 34. Катерина
Спустя две недели
Сочи
В спальне гостиничного номера так свежо и прохладно от работающего кондиционера, что приходится прикрыть ноги уголком одеяла.
— Мамочка, я скучаю по папе, — тихо шепчет Лия, пытаясь заснуть уже в третий раз.
Сначала она срочно захотела позвонить Адаму, потом проголодалась, в итоге — улеглась и грустит. С каждым днем наша дочь становится старше и… хитрее. Это забавно.
— Я знаю, что ты по нему скучаешь, малышка, — оставляю один поцелуй на ее руке, а затем, склонившись и придерживая полу халата, второй — на виске. — Папа работает над фильмом, скоро прилетит. Ведь знаешь?..
Моргает.
— А ты? — шепчет доверчиво.
— Что… что я?
— Ты… скучаешь по папе?
Чуточку теряюсь и устраиваюсь рядом.
— Конечно, — решаю не вкладывать в детский вопрос много смысла.
По правде сказать, скучать эти недели было некогда…
Первая встреча с Арманом прошла более чем удачно. Конечно, мы не пили кофе, как договаривались в эфире. Вернее, кофе все-таки был, но сначала — восхитительный ужин в ресторане Багдасаровых в центре Москвы.
А потом был поход в Большой театр, на выставку в Третьяковскую галерею с индивидуальным гидом и приглашение на день рождения племянницы Армана, куда мы сходили с Лией.
Так получилось, что за две недели я познакомилась почти со всеми Багдасаровыми и до сих пор нахожусь в благоговейном восхищении от этой большой армянской семьи. Какие они дружные!.. А как поддерживают друг друга!
Взяв на себя роль главы семейства после смерти отца, Арман прекрасно с ней справляется и совмещает с руководством крупным телеканалом. Как у него это получается? Не знаю. Но, как уже сказала, искренне восхищаюсь.
— Ты красивая, мамочка, — сонно улыбается Лия.
— Спасибо, моя хорошая…
— И блестишь. Папочке бы понравилось…
— Это макияж, зайка… — аккуратно уворачиваюсь от ее руки, чтобы ничего не смазалось.
Инстинктивно тянусь и прохожусь ладонью по волнистым волосам, собранным заколкой на затылке. Полчаса назад из моего номера вышли визажист и стилист.
Я впервые за долгое время на кинофестивале, и это волнительно.
После того как Лия заснет, я планирую оставить ее с няней и перед премьерой первой конкурсной картины поужинать с Арманом в ресторане его родного брата.
Мысли снова переполняют…
Между нами пока не было ничего такого, кроме нескольких прощальных поцелуев, весьма приятных и волнующих. В последние дни переживаю, ведь события я не форсирую, но и не хотелось бы, чтобы он подумал, будто я таким образом набиваю себе цену.
Это не так.
Лия засыпает, а я переодеваюсь в приготовленное заранее вечернее платье нежно-изумрудного оттенка, даю последние наставления Ангелине и спускаюсь в лобби, где меня уже дожидается Арман.
— Привет.
— Катя. Я сражен наповал. Ты отлично выглядишь!.. — говорит он без пафоса и берет мою ладонь.
Мы подаемся друг к другу. Так, как это, наверное, бывает только в начале отношений: неловко, несдержанно. Положив руку на твердое плечо, оставляю на гладковыбритой щеке робкий поцелуй. В носу оседает дорогой аромат, напоминающий смесь кофе, коньяка и белого мускуса. Снова волнительно.
Снова тревожно…
Пока водитель везет нас по вечернему осеннему Сочи, я много думаю, как все будет дальше. Осмелюсь ли я сегодня, или нужно еще подождать? Казалось бы, я все давно решила, но что-то будто бы сдерживает, тянет в прошлое, терзает.
Арман, как честный человек, признался сразу: за те два года, что они с женой разошлись, у него было несколько девушек, но ни с одной из них он не планировал серьезных отношений.
Я — совершенно другое дело.
Еще со времен учебы в школе-студии МХАТ приглянулась Багдасарову, но он тогда был женат, а я вышла замуж за Адама. Кстати, о Варшавском он плохо не говорит. Наоборот, очень его уважает и всячески поддерживает мое желание, чтобы дочь регулярно общалась с отцом, ведь у Армана тоже дети: уже взрослый сын Артур и восьмилетняя Микелла.
Да, у нас, на мой взгляд, большая разница в возрасте — целых четырнадцать лет, но, может быть… это к лучшему и то, что мне надо?..
— Я договорился с Гончаровым, — сообщает он, ласково поглаживая мою ладонь.
Я поворачиваюсь и смотрю, как пролетающие по лицу Армана тени остаются за бортом.
— По поводу чего? — спрашиваю с интересом.
— По поводу сериала с твоим участием. Это прайм-тайм, Катя. На первом. Твоя узнаваемость взлетит до небес.
— Прости. Это… неудобно, — негодующе качаю головой.
— Неудобно — это когда моя женщина будет ходить по кастингам, а всякие молокососы —ей отказывать.
— Почему ты
