Династия Скоген - Каролин Валь
Я засунул руку в карман куртки, извлек небольшую упаковку «Prinsrolle» и добавил к ней носовой платок. Если вдруг он поможет. Я понятия не имел и был немного ошеломлен. Однако все же я пережил подростковый период Элли, и это мне немного помогло.
– Вот, – сказал я и протянул Вилме и то, и другое. – Я всю жизнь слушал о том, что все связано с детством. Одно печенье – и все будет позабыто. И если честно… Есть что-то хорошее в том, чтобы иметь родителей, которые стремятся проводить с тобой время. Многим хотелось бы, чтобы их родители больше ими интересовались, – пусть я старался сдерживаться, но в голосе прозвучала нотка горечи. – Возможно, родители не всегда будут рядом. Спокойно расскажи им о том, что чувствуешь, может, найдется решение, которое подойдет всем. По крайней мере…
– Вилма? Вилма! – нас прервал полный облегчения оклик ее матери.
Девочка вскочила и побежала в родные объятия. Из-за спины женщины появилась Нора, а потом и отец Вилмы, который прижал жену и дочку к груди.
От вида этой трогательной встречи у меня сжалось горло, и мы с Норой обменялись взглядами поверх головы троицы. Все вместе мы пустились в обратный путь, молча и практически не разговаривая.
– Давайте сделаем небольшой перерыв, – предложила Нора, когда мы вернулись к остальным и все немного пришли в себя после радостного воссоединения.
Наконец плечи Норы расслабились. Обеспокоенность и паника на ее лице больше не сменяли друг друга. Казалось, она наконец почувствовала облегчение. Словно сбросила тяжкий груз с плеч.
– Такое уже бывало? – спросил я после того, как мы сели в стороне на пенек. Недалеко от группы, но на достаточном расстоянии, чтобы наш разговор никто не слышал.
– Нет, но мы всегда должны быть готовыми к подобным ситуациям. Как к перелому костей, а потом радоваться, если это всего лишь ушибленная лодыжка или подвернутая нога, – тихо пошутила Нора, но я заметил, как она побледнела. – К счастью, путь теперь предстоит не такой сложный. Полным приключений будет только рафтинг в последний день.
– Точно, об этом я забыл.
Нора с сомнением взглянула на меня.
– Я готова биться об заклад, что ты не прочитал описание тура, и поэтому понятия не имеешь, что там в программе.
Мои губы растянулись в улыбке, и я прижал руку к груди.
– Ай, так честно и так правдиво.
При этом я заметил, что взгляд Норы немного задержался на моих губах. По каким-то необъяснимым причинам мне было больно от осознания, что нам осталось провести вместе так мало времени. Всего пару дней. Не больше.
Она была права. Я уеду. А она останется. Во мне зрело желание оттянуть расставание, хотя мы еще ни разу не целовались.
– Тут ты права, – пробормотал я и рассеянно потянул за ниточку на нашитом на ее джинсовую куртку рисунке. Яркий цветок очень легко отделился от ткани, и что-то плавно упало на землю. Мы с Норой наклонились за ним, но она оказалась быстрее. Девушка зажала крошечный пластиковый пакет между пальцами и посмотрела на меня со странным выражением на лице.
– Откуда это?
Я нахмурился.
– Если ничего не путаю, это было под цветком, который слетел с твоей спины. Наверное, ты где-то порвала нитки. Возможно, во время поисков Вилмы. – В качестве доказательства я поднял вверх огромный цветок, который висел на одной нитке.
Нора выглядела так, словно увидела призрака. На ее лице читался шок, и она ничего не говорила. Словно кто-то перекрыл ей доступ к кислороду.
Вся краска сошла с ее щек, внезапно ставших впалыми и бледными.
Потом меня словно обожгло кипятком. Джинсовая куртка принадлежала ее матери.
Джинсовая куртка, из которой что-то выпало.
– О, – растерянно пробормотал я.
Нора держала в руках небольшой пакетик, в котором лежал кусочек свернутой бумаги. Держала так крепко, как, наверное, мой дед когда-то держал свой первый инновационный рецепт. Возможно, для нее это было чем-то настолько же ценным, что девушка боялась повредить это. Нора говорила, что у нее нет воспоминаний о матери, потому что та умерла очень рано.
В груди все сжалось, пока я наблюдал за Норой. На ее лице отразились смешанные чувства: шок, грусть, легкое недоверие и что-то, от чего мне стало трудно дышать. Надежда?
– Я не готова это сделать, – ее голос казался сдавленным, словно вот-вот сорвется. – Можешь открыть его за меня? И сказать мне, что там? – Внезапно легкую дрожь сменила настойчивость. И все же я ее услышал. Увидел, как дрожит ее подбородок.
Нора производила впечатление человека, которого трудно сбить с толку. И казалось, ничто не может поколебать ее решимость.
Но сейчас, в это мгновение, она выглядела полностью обессилевшей. В глазах стояли слезы. И это нормально. Не стоит притворяться сильной передо мной, я не против.
– Эй, я рядом, – сказал я, нежно обнимая девушку за плечи.
Словно открылась какая-то дверь, Нора наклонилась ко мне и уткнулась носом в шею. А затем начала безудержно плакать. Этот звук рвал что-то внутри меня, и мне хотелось забрать ее боль, быть рядом. Меня наполнило такое сильное желание защитить Нору, и это уж не говоря о том, что мое внутреннее равновесие было разрушено.
Что это?
– Конечно, я так и сделаю, раз ты просишь, – сказал я, как только она немного успокоилась. Нора смущенно вытерла слезы с влажных щек, словно ей было стыдно за то, что плакала.
– Да, пожалуйста.
Я неуверенно достал маленький лист бумаги из пластикового пакета и, развернув записку, почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Мелким, аккуратным почерком там было написано немало строк, которые начинались с фразы: «Мое сокровище».
18
Нора
На несколько секунд в моей голове образовалась пустота, как будто кто-то убрал там все мощным пылесосом. Все мои мысли перемешались, а тело сжалось, словно от боли, и я почувствовала, что задыхаюсь.
Мне не хватало воздуха. Я не могла вздохнуть, потому что грудную клетку словно сжало тисками. Меня била дрожь, а кожа покрылась мурашками.
Я уже видела фотографии и видеозаписи с моими умершими родителями в детстве и чувствовала себя вполне нормально. Тысячи раз перелистывала семейный фотоальбом, пытаясь найти сходство между нами. Мне было интересно, в кого я унаследовала свой длинный нос, застенчивую улыбку или полные губы. Я
