Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер
Припарковавшись в начале улицы, я пошла дальше пешком, потому что дорога была такой размытой, что мой «Фиат-Панда» просто застрял бы в грязи. Балу не возражал, ведь для настоящего лабрадора ничто не могло быть достаточно грязным. Он целенаправленно побежал вперед, на этот раз даже не обнюхивая деревья и траву, потому что хорошо знал дорогу. Ему не терпелось поскорее добраться до цели. Меня грязь тоже не смущала: я была обута в «мартенсы», которые дерзко контрастировали с моей рабочей юбкой из розового тюля.
Надо заметить, день стоял чудесный. На высоких травинках поблескивали капельки росы. Воздух был пронизан той прохладной свежестью, которая бывает ранним утром и предвещает жаркий день. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви лип и рисовали на земле золотые кляксы. По обе стороны дороги цвели вязель и донник, в их соцветиях копошились пчелы и бабочки. Здесь было очень тихо – настолько тихо, что даже забываешь, как близко город. Гостиница для собак, в которую я регулярно приводила Балу, находилась на окраине, меньше четверти часа езды от моей квартиры, и все-таки словно в другом мире.
Несмотря на это, мое настроение так же разительно контрастировало с этим прекрасным днем, как мои «мартенсы» с тюлевой юбкой. Внутри я кипела от злости.
«Приходи в мой салон!!» К черту! Какой дьявол вселился в меня и заставил произнести вчера в магазине эти слова? Вот уж кому бы мне хотелось продавать свадебное платье в последнюю очередь, так это невесте моего бывшего парня! Причем, стоило заметить, этот же парень категорически отвергал возможность женитьбы на ближайший десяток-другой лет, и у которого перехватывало дыхание, если я случайно забывала у него в квартире свою зубную щетку.
Мои щеки пылали от ярости. Я энергично размахивала руками и топала по грязи, чавкавшей под ногами. Не поворачивая головы влево или вправо, я смотрела только вперед на покачивающуюся заднюю часть Балу.
– Держись от меня подальше, – прорычала я щебечущей птичке, пролетавшей мимо, и думала при этом о Наташе. Ноги ее не будет в моем любимом магазинчике!
Как же я сердилась на Тома! За то, что он так быстро «переобулся» – мне нравилось это выражение, – и в новых отношениях вдруг оказался готов ко всему, о чем я напрасно мечтала, когда мы встречались. А еще я сердилась на Наташу за то, что она вся светилась от своих занятий йогой и за то, что ее кожа имела такой ровный оттенок то ли от комбучи, то ли от своей каши на овсяном молоке. Но больше всего я ужасно сердилась на саму себя. Ну почему я не могла удержать за зубами глупый язык!
«Приходи в мой магазин, будет классно! Выпьем шампанского, поболтаем о моем бывшем и твоем женихе, как лучшие подружки!» – собезьянничала я, разыграв эту сценку на свежем утреннем воздухе, и сердито шмыгнула носом.
Всю ночь я промучилась без сна, вновь и вновь проживая в мыслях ту встречу в торговом центре. К утру я не стала спокойнее: отдохнуть за ночь не удалось.
Рев двигателя врезался в царившую идиллическую тишину. Из-за поворота, оставшегося за моей спиной, на такой неимоверной скорости возник автомобиль, что я даже не успела ойкнуть, инстинктивно закрыв лицо руками. Сквозь пальцы я успела отчетливо разглядеть лицо водителя: он опешил не меньше меня и даже в панике вытаращил глаза и раскрыл рот. Машина дернулась в сторону и промчалась в миллиметре от меня.
– Балу! – что есть мочи заорала я псу.
Лабрадор большими прыжками примчался на мой зов. Его хвост ходил туда-сюда от восторга и волнения. Я с облегчением вздохнула и тут же крикнула вслед водителю:
– Пьяный, что ли? Будьте поаккуратнее, черт возьми!
– А Вы не можете идти сбоку, как нормальные люди? – отозвался голос из-за окна пассажирского сиденья. Проехав еще несколько метров, автомобиль остановился поперек дороги.
– В этом не было необходимости, если бы Вы не гоняли здесь, как чертов автогонщик! – возмутилась я. Все отчаяние, накопившееся во мне с того момента, как я повстречала бывшего парня и его новую девушку, нашло теперь выход. Еще чуть-чуть, и я была готова затопать, как разъяренный медведь.
Водитель, неловко извернувшись, высунул голову из бокового окна, чтобы посмотреть в мою сторону. Я увидела темные волосы и светлые глаза – зеленые или голубые. Проверял, не задел ли меня, или ему нравилось смотреть на мою забрызганную грязью юбку? Я бросила на него негодующий взгляд.
– Если бы Вы не шли по жизни в таком мечтательном настроении, это бы помогло Вам увеличить ее продолжительность, – парировал он. – Ну правда, нужно безнадежно витать в облаках, чтобы не услышать мой двигатель. Или носить очень хорошие беруши.
Очко в его пользу. Иссиня-черную крутую тачку трудно было назвать скромной. Мотор заревел, как бешеный зверь, когда водитель снова нажал на газ и просто поехал дальше.
– Идиот! – проводила я его.
Балу шумно дышал рядом, открыв пасть, будто в улыбке. Тяжело вздохнув, я присела на корточки, запустила пальцы в его густую шерсть и на минутку замерла, выдохнув. Сердце все еще колотилось. Балу даже не представлял, что сейчас произошло, ведь он чуть было не попал под колеса. Но готова поспорить: мой дурындесь стал бы ласкаться и к тому нахалу. Я не могла припомнить ни одного человека, которого бы Балу не полюбил.
Впрочем, я была сделана из другого теста. Поэтому грубиян за рулем крутой тачки, чуть не наехавший на меня и мою собаку, как и все ему подобные, отправился прямиком в черный список тех, кого я терпеть не могла.
* * *
– Боже мой… – простонала я.
Преодолевая последние метры по грязи и бормоча что-то под нос, увлеченная беседой с самой собой, я с ужасом осознала, что дорога к гостинице для собак заканчивалась тупиком. Вряд ли тот тип проехал дальше, это было невозможно. И если он не заблудился и не развернется сию же минуту, чтобы ехать обратно, это означало, что мы направлялись в один и тот же пункт назначения.
И действительно, крутая тачка припарковалась у ворот гостиницы для собак, прямо под вывеской «Лапопожатие». Блестящее покрытие этого «бэтмобиля» было забрызгано грязью, злорадно отметила я про себя. Если бы сейчас из машины вышел Брюс Уэйн, я бы, возможно, и простила ему покушение на мою
