Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте
— Руби, — попытался я остановить её твёрдым голосом.
Его шаги затихают. Я вздрагиваю, не в силах вынести, что она обвиняет меня во всём этом дерьме. Блядь… я только что освободил её! Как она может ненавидеть меня за это?!
В конце концов, она игнорирует меня и, не дожидаясь, открывает дверь, чтобы броситься наверх. За моей спиной я слышу, как Тэмми постепенно задыхается.
Веном сжимает свою хватку, лицо суки начинает багроветь. Её глаза широко открыты, она умоляет меня остановить зверя, но это само собой разумеющееся: я не буду этого делать. Вместо этого я терпеливо жду, пока мой друг закончит свою часть работы.
Достаточно нескольких минут, прежде чем его жертва поддастся. Удовлетворённый, я подхожу к её безжизненному телу и забираю рептилию. Веном снова занимает своё место вокруг меня, и без дальнейших церемоний я бросаю обоих монстров, чтобы снова подняться на первый этаж, преисполненный решимости присоединиться к Руби.
Не может быть и речи о том, чтобы эта маленькая сучка винила меня в этом. Потому что я знаю. В глубине души это именно то, чего она хотела.
Да, эта женщина скрывает тёмную сторону, и я убеждён, что она получала от этого удовольствие. Потому что, в конце концов, эта дьяволица такая же сумасшедшая, как и я. Возможно ли, чтобы она была ещё больше? Конечно. Если я змей, то она — яд, обжигающий и... смертоносный.
КЕЙД, 15 ЛЕТ
(LOVELY — BILLIE EILISH, KHALID)
Легкими шагами я иду по коридору, в моих пальцах уже заряжен мамин револьвер. Отсюда я слышу звук, который издаёт телевизор в её комнате. Обычно она засыпает каждую ночь перед своим дурацким шоу. Так что я знаю, что в этот момент она уже спит, пребывая в своих грёзах.
Когда я подхожу к порогу её двери, я заглядываю через приоткрытую дверь. Мои брови хмурятся, она не в постели. Но тогда где же…
— Могу я узнать, какого чёрта ты всё ещё стоишь на ногах? — Рявкает её гнусавый голос у меня за спиной.
Я вздрагиваю, когда её дыхание отражается от моего затылка. Отказываясь смотреть ей в лицо, я остаюсь неподвижным, в то время как она придвигается ещё ближе, сливаясь своим телом с моим.
Её руки обнимают меня, её голова ложится на мои лопатки, а её руки гладят мой торс.
Мои веки закрываются, я сглатываю, прекрасно понимая, что она собирается со мной сделать. Мой указательный палец остаётся на спусковом крючке, но я изо всех сил стараюсь не нажимать на него. Мне нужно дождаться подходящего момента, чтобы... чтобы она была уязвима, и чтобы я сам не пострадал.
— Ты собирался присоединиться к своей дорогой мамочке, верно? — Шепчет она мне на ухо.
Я не отвечаю сжимая челюсть, а мои дрожащие пальцы сжимаются на рукоятке пистолета. Когда её собственные опускаются, они касаются того, что я держу, тыльной стороной ладони. Моё дыхание перехватывает, когда её жесты внезапно прекращаются. Я её не вижу, но знаю. Она уже всё поняла.
— Что это за дерьмо, Кейд? — Спрашивает она, не без попытки выхватить пистолет.
Я не позволяю ей этого сделать и отворачиваюсь, когда она борется с конечной целью вырвать его у меня.
— Ты собирался меня пристрелить, маленький ублюдок?! — Кричит она во время нашей борьбы, её глаза на моих.
Её широко раскрытые глаза напоминают мне обо всех тех случаях, когда она неустанно наказывала меня. Да, когда она била меня, то же выражение морщило её отвратительные черты.
— Прекрати! — Закричал я со слезами на глазах, изо всех сил стараясь не дать ей схватить револьвер.
Моя спина врезается в небольшой шкаф в коридоре, сбивая несколько рам, висящих на обитой гобеленом стене. Шум, который это создаёт, эхом разносится по коридору, но, как и она, я отказываюсь отпускать. Тяжело дыша, я думаю о своём младшем брате, который спит неподалёку. Мне нужно действовать быстро, я не хочу, чтобы он это видел.
Моя мать скручивает мне запястья, я прижимаю её к створке закрытой двери и подозрительно смотрю на пистолет, который сейчас прямо перед нашими глазами и между нашими телами в непосредственной близости.
— Отдай мне это, ублюдочный выродок! — Взвизгивает она, когда ствол угрожающе направлен ей под подбородок.
Я фиксирую это, время, кажется, внезапно замедляется. Мне нужно сделать только один шаг, чтобы всё это закончилось. Всего один крошечный жест, и всё прекратится. Навсегда.
Её дыхание прерывистое, настолько она разъярена, смирилась. Да, моя мать понимает. Она понимает, что я не откажусь. Её зрачки впиваются в меня, затем она выплёвывает:
— Я никогда не любил тебя, Кейд.
Мои веки тяжелеют от этого признания. Я знал это, на самом деле у меня не было никаких сомнений, но, чёрт возьми, она впервые призналась в этом вслух.
— Я никогда не любила тебя и не буду любить, никогда.…
Не задумываясь больше, я нажимаю на курок, что прерывает её.
А потом... всё внезапно останавливается.
Моя мать перестаёт двигаться, тонкое свечение, которое излучает её телевизор, позволяет мне увидеть синеву её широко раскрытых глаз. Изо рта у неё течёт кровь, и я дрожу ещё сильнее.
Морщась, я опускаю взгляд на то, что держу между пальцами. Только сейчас я осознаю, что только что совершил, и бросаю оружие, чтобы отступить, внезапно испугавшись. Моя спина упирается в стену, обращённую к двери, в проёме которой сейчас лежит моя мама.
В ужасе я наблюдаю за этой сбивающей с толку сценой, когда тишину пронзает икота оцепенения, раздающаяся справа от меня. Я поворачиваю голову и мой рот приоткрывается. Гаррет. Он там, в конце коридора.
— Чёрт, — взвыл я, содрогаясь.
Я бегу, чтобы занять позицию перед ним. Моя рука хватает его за руку, и я заставляю его повернуться на своих ногах, чтобы потянуть его за собой в нашу спальню.
— Не смотри на это, — выдохнул я, полный чувства вины.
Меня охватывает паника, я не хочу, чтобы он сохранял этот её образ до конца своей жизни, и, несмотря на это, я осознаю, что уже слишком поздно.
Я бесцеремонно вталкиваю его в комнату и закрываю дверь за своей спиной, на которую опираюсь с бешено бьющимся сердцем. В шоке Гаррет остаётся неподвижным, его глаза прикованы прямо ко мне, поэтому я бросаюсь к нему и толкаю его на край кровати. Слегка похлопывая его по щеке, я пытаюсь помочь ему снова сосредоточить своё внимание на мне. Моя рука ложится ему на затылок, затем я прижимаюсь
