Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте
— Извини, старина, но ничто не сравнится с тем, что я собираюсь сейчас сделать.
Не сдержав восторга, я хватаю его маленький член своей рукой, сжимаю его изо всех сил и тут же вонзаю острый кончик в его мочеиспускательный канал.
Кайл кричит, разрывая голосовые связки, в то время как я оскаливаюсь, как псих, которым я и являюсь. С лёгкостью я выполняю несколько движений взад и вперёд, убаюканный криками парня, попавшего в беду.
Когда кровь начинает течь сильно, я решаю остановиться, сейчас мои собственные поступки вызывают у меня самого отвращение. Мужчина задыхается и опускает голову, вероятно, думая, что всё в порядке, но на самом деле это не так. Нет, мой друг... было бы слишком просто остановиться на этом.
Мои глаза снова смотрят на то, что стоит на столе, и видят там бутылку с водно-спиртовым гелем. То что надо, теперь мне нужно вымыть руки. Затем я рассматриваю банку с легковоспламеняющейся жидкостью, когда мне приходит в голову потрясающая идея.
Эм... почему бы и нет.
Спокойно я поднимаюсь на ноги, кладу нож для открывания писем и убираю свой нож. Как только это сделано, я беру бутылку, выливаю немного жидкости на ладонь и стираю малейшие следы, которые только что оставил его грязный член на моей коже. Моё новое орудие пытки всё ещё у меня в пальцах, затем я с расчётливой медлительностью обхожу кресло Брауна, говоря:
— И потом, чтобы быть уверенным, что у тебя больше не будет идеи даже взглянуть на них… — я добавлю небольшую дозу жидкости, и даю ему понять причину его дальнейших страданий.
Затем я хватаю его со спины и откидываю его голову назад. Его глаза соприкасаются с моими, и у него перехватывает дыхание. Прямо над ним я выливаю жидкость. Этот придурок закрывает глаза, поэтому я повторяю процедуру три раза, чтобы быть уверенным, что, несмотря ни на что, жидкость проходит через барьер его ресниц.
М-м-м... на самом деле этого недостаточно.
Небрежно я откидываю бутылку через плечо и обеими руками обхватываю его мокрое лицо. Дарю ему последнюю улыбку, а затем засовываю большие пальцы в его похотливые глазницы. Кайл дёргается во все стороны, продолжая ёрзать на своём кресле, как свинья, которую собираются зарезать.
Когда появляется кровь, за которой следует густая желеобразная жидкость, я неохотно убираю пальцы с его глазниц. Чёрт... это действительно слишком отвратительно. Насытившись, я вздыхаю, беру баночку с гелем, чтобы ещё раз привести себя в порядок, аккуратно ставлю её на место и, наконец, отряхиваю куртку от пыли.
Как только это сделано, я поворачиваюсь на каблуках, оставляя его там, с той неизмеримой болью, которой, давайте будем откровенны, я бы не пожелал даже своему злейшему врагу.
Когда я подхожу к порогу двери, он плачет, как маленькая девочка, изнемогая от боли. Я осмеливаюсь бросить последний взгляд в его сторону и вздыхаю:
— Можешь сказать своему боссу, что я скоро приду и к нему в гости.
Во всяком случае, не сегодня вечером. Да, потому что, прежде чем я займусь человеком, личность которого я только что узнал, мне нужно разобраться ещё с одним делом. Приоритетом, который я сам поставил Гаррету сегодня утром.
— До скорой встречи, мой дорогой Кайл! — Заканчиваю я, прежде чем направиться к лифтам. Если конечно, он не умрёт от кровотечения…
Широко улыбаясь, я с нетерпением отправляюсь домой.
Должен сказать, что я начинаю скучать по своему маленькому сокровищу…
ГЛАВА 40
РУБИ
(DIE FOR ME — CHASE ATLANTIC)
Я медленно открываю глаза, мои веки медленно опускаются, и я вынуждена тереть их, так сильно на них воздействует дневной свет. Мой рот широко открывается и я зеваю. Мои соски, лишённые ткани, затвердели от прикосновения прохлады, контрастирующей с более высокой температурой, которая была под простынями. С тех пор как я вышла из подвала, я сплю исключительно обнажённой. По какой-то причине, которую я не знаю, мне нравится чувствовать себя свободной. С Чаком рядом я бы никогда не позволила себе сделать что-то подобное, так что…
Когда я растягиваюсь во всю длину, мои движения прекращаются, когда моя поясница натыкается на что-то твёрдое. Чёрт возьми, что это… Я быстро оборачиваюсь и смотрю, что там.
— Блядь! — Завопила я, даже не пытаясь вскочить со своего места.
Тем не менее, мои пальцы сжимают шёлковую простыню, которую я натягиваю, пытаясь прикрыть грудь. Лёжа на боку, просыпается Кейд. Его сонные глаза медленно открываются, а идеальные губы растягивается в божественной улыбке. Чёрт возьми, даже когда он просыпается, он… Нет, Руби. Этот ублюдок в твоей чёртовой постели! Без шуток, что он себе позволяет?!
— Доброе утро, сокровище... — бормочет его рокочущий голос так... сексуально.
Мои брови, изогнутые от испуга, подчёркивают мой убийственный взгляд.
— Могу я узнать, что ты делаешь в моей чёртовой кровати?!
После этого вопроса он поднимается к изголовью кровати, обнажая передо мной свой обнажённый торс, красиво подчёркнутый серебряной цепочкой.
Мне интересно, что находится под простынями. Он что…
— Да, — подтверждает он, как будто прочитал мои мысли не дав их закончить. — Я голый.
Его глаза опускаются ниже, и его пальцы хватают один конец простыни, пытаясь поднять его, когда он замечает:
— Так же, как и ты.
Мой рот приоткрывается от ступора, и резким движением я откидываю ткань, чтобы он не мог видеть больше. Это его не расстраивает, наоборот, Кейд подпитывается моим гневом и демонстрирует довольную улыбку.
— И пока не доказано обратное, я у себя дома, — добавляет он, не заботясь о том, что он вторгся в моё личное пространство. — Так что, если я захочу спать здесь, с тобой, что ж... так тому и быть.
Обезумевшая от ярости, я начинаю вскакивать с кровати, когда одним движением он хватает меня за руку и тянет в центр матраса.
Я оказываюсь на спине, ему не требуется много времени, чтобы подняться надо мной. Сразу же моё тело реагирует на его, и я чувствую, как его каменный член ложится на мои и без того припухшие губы. Моя грудь вздымается, безошибочно врезаясь в его. Не желая показывать ему, как сильно это меня заводит, я рычу сквозь зубы:
— Отпусти…
Кейд сильнее прижимается ко мне:
— Нет.
Я выгибаю бровь и сжимаю челюсть.
— Я думал, ты не «гребаный насильник», — выплюнула я. — Помнишь, ты сам мне это сказал. Дважды.
Он недовольно пыхтит:
— Руби…
Его тембр, такой сексуальный, такой чувственный, что просто сводит меня с ума. Мои нервные окончания, десять секунд назад ещё немного
