Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте
— Кто это? — Спрашивает он Тэмми.
Когда она видит меня, её рот приоткрывается, а брови хмурятся. Её зрачки опускаются к моим плечам, где она видит ручки моей сумки. Именно так моя тётя понимает, что я собиралась сделать. По-прежнему молча, её взгляд теперь опускается на пустую коробку, прежде чем вернуться к моему.
Сквозь него я могу прочитать следующую фразу «маленькая сучка... это ты всё забрала!» Несмотря ни на что, я отвечаю ей улыбкой на улыбку. На самом деле я ещё не знаю, какая судьба уготована мне, но я полагаю, что видеть её уже остолбеневшей доставляет мне удовольствие. И, чёрт возьми, пришло время, чтобы моё сочувствие наконец-то исчезло.
— Я задал тебе вопрос, — рычит татуированный, сильнее прижимая острие пистолета к затылку Тэмми.
Её глаза не отрываются от моих, когда под давлением она отвечает, странно спокойная:
— Руби, моя племянница.
То, как она называет меня, звучит фальшиво, и демоническая улыбка, которую она затем демонстрирует, не переставая смотреть на меня, является тому доказательством.
— Деньги у неё в сумке, но я могу предложить тебе ещё больше, — объявляет она, поднимая голову к змею. — Возьми её в качестве интереса. Она хорошая девочка, она сделает всё, о чём ты её попросишь.
При этом объявлении мой подбородок дрожит, а глаза увлажняются. Какого хрена…
— Нет! Нет! — Теперь кричит Чак, вскакивая со своего места.
Он сразу же сожалеет, когда моя тётя бросает на него чёрный взгляд, и в этот самый момент я вижу множество сомнений, витающих в её радужной оболочке. Неужели она наконец поняла, что мои откровения были правдой? В конце концов, какой человек будет так реагировать на кого-то, кто ему... не нужен? Потому что это так: Чак, так сказать, нуждается во мне. Как он сможет разгружать свои яйца, если я уйду? Прошло много лет с тех пор, как его собственная жена его удовлетворяла…
Заинтригованный, змей всё ещё разглядывает меня. Секунды тикают, но время всё равно кажется приостановленным. Я больше не дышу, мои мысли в беспорядке. Что, собственно, может быть лучше? Покинуть один ад на Земле, чтобы попасть в другой…
Неужели это так страшно?
Я не знаю. Я больше ничего не знаю. Это правда, моё представление о тревоге и опасности утратило прежний смысл с того дня, как у меня украли мою чистоту. Может быть, там ко мне отнесутся лучше? Или, может быть, меня будут насиловать, снова и снова. Какой бы ни была цель, я заранее знаю, что если решение моего потенциального будущего палача будет положительным, у меня не будет другого выбора, кроме как принять его. Но разве это не лучшее, что я делала за всю свою жизнь? Принимала…
— Могу я узнать, чем эта сучка могла бы мне быть полезной? — Спрашивает он пренебрежительно.
— Руби — хорошая домохозяйка, — поспешила заверить его тётя.
Мужчина неуверенно хихикает.
— Серьёзно, Тэмми… Ты меня видела?
Его руки указывают ей на его одежду. Чёрная рубашка, первые три пуговицы которой расстёгнуты, и подходящие к ней брюки, которые, похоже, были сшиты специально для него. Боже, как красив этот парень… Как это возможно? Я имею в виду... он мог бы быть моделью, а вместо этого этот парень занимается какими-то сомнительными делами. Но в конце концов, Люцифер был таким, верно? Да, он был. До того, как его собственный отец отверг его, сам дьявол обладал непревзойдённой красотой. Ангельской.
— У меня есть средства, чтобы позволить себе нанять всех домработниц в стране, если я того пожелаю, — закончил он с самодовольным видом.
Тэмми немного колеблется, но не откладывает слишком долго, чтобы прийти в себя:
— Посмотри, какая она красивая, — она расхваливает меня. — Настоящее сокровище!
Это оставляет во рту горький привкус. До сегодняшнего вечера я никогда не слышала ничего подобного от этой женщины. Увы, это не без причины…
— Я уверена, что целая куча мужчин была бы готова заплатить высокую цену за несколько минут, проведённых взаперти в одной комнате с ней. Всего за неделю ты более чем удвоишь то, что мы изначально были тебе должны, и…
— Сколько ей лет? — Отрезал он, заинтригованный.
Его голова наклоняется, он пристально смотрит на меня. В спешке моя тётя-шлюха объявляет:
— Всего двадцать один год. Поверь мне, ты не пожалеешь об этом…
Я больше не слушаю её, её голос становится эхом для моих ушей. Эта сучка продаёт меня, как обычный скот. Новая улыбка растягивает мой рот. От отчаяния, я полагаю. Будет ли у меня когда-нибудь нормальная жизнь? Будут ли когда-нибудь со мной обращаться по достоинству?
Озадаченный татуированный прищуривает веки, ещё раз меряя меня взглядом с ног до головы. Я вдыхаю, уже читая одобрение в его чёрных глазах.
— Уведи её, — приказывает он коротким кивком парню, который всё ещё держит меня за руку.
Ничего не ответив, он тащит меня в направлении двери. Я не сопротивляюсь, я как будто полностью отключилась. Продвигаясь вперёд, я смотрю на свою тётю. Время, кажется, замедляется. В моих зрачках отражается отвращение, я точно знаю, что этой сучке наплевать на то, что я сейчас чувствую.
— Но я тебя предупреждаю... — слышу я голос брюнета. — Если эта сучка не сделает ничего, кроме как будет кричать, я избавлюсь от неё до того, как установлю счётчики на ноль.
Я сглатываю, понимая под этим, что если я не выполню его требования, он меня убьёт. Моё дыхание внезапно учащается. Я не знаю, что делать, но мой инстинкт самосохранения, кажется, хочет воспротивиться. Да, я наконец просыпаюсь, и с испуганным видом пытаюсь бороться.
Мои мышцы напрягаются, но здоровяку, стоящему позади меня, не нужно ничего делать, чтобы удержать меня на месте. Тем не менее, я пробую ещё раз, крутясь во все стороны, под удивлённым взглядом татуированного. Просто улыбаясь моему огорчению, он ничего не говорит. Его взгляд лишён каких-либо эмоций, мой ужас не доходит до него. Наоборот, я бы даже сказала, что это его возбуждает. Его горилла с силой обхватывает меня руками и поднимает над крыльцом, в то время как я бью ногами с единственной целью причинить ему боль. Но этот засранец твёрд как скала.
Бессознательно
