Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

Отец спокойно стоял. В его руке все еще был пистолет. Я подошел ближе, ощущая, как стуки сердца глухими ударами отдавались в ушах.

– Никогда не думал, что с того света можно вернуться, – сказал отец.

Один из мужчин поднял голову. И в этот момент меня будто ударило током. Фамилия всплыла сама по себе в моей памяти.

– Прохоров… – тихо сорвалось с моих губ.

Даже странно. Мне тогда было лет девять или десять, когда Андрея похитили. Детские обрывки воспоминаний, крики, взрослые разговоры за закрытыми дверями. И одна фамилия, которую тогда произносили шепотом.

Он был мертв. Я слышал эти разговоры. Разбился в автокатастрофе со всей семьей. Спустя годы мы с Андреем обсуждали этот случай, который ни я, ни он не считали случайностью. Отец заказал всю семью, чтобы отомстить.

– Где мои дети? – спокойно спросил отец. – Что вы, ублюдки, с ними сделали?

Прохоров сглотнул. Я видел, как сильно мужчина стал нервничать, что наводило меня на неприятные догадки.

– Это… Это все Макаров. Я клянусь. Я вообще не хотел… Никаких похищений. Это он. Он все придумал.

– Старыми тропами ходишь, – усмехнулся отец. – Тогда ты тоже «не хотел».

Прохоров резко замотал головой.

– Нет! Тогда – да, но сейчас… Сейчас я был против! Это Макаров. И его сын.

Отец перевел взгляд.

– Кирилл? – спросил он тихо.

Парень, стоявший рядом, побледнел.

– Я вообще ни при чем! – выпалил он. – Я ничего не знаю! Я тут случайно!

– Не тот сын, – отрезал отец.

Он снова посмотрел на Прохорова.

– Где? Мои? Дети?

Настала абсолютная тишина. Даже Зевс притих, будто понял, что сейчас решается что-то окончательное. Отец поднял пистолет и направил его на третьего – совсем молодого. Парень дернулся.

– Папа… – хрипло выдохнул я, решив помешать отцу. Пареньку было лет 15-16, не больше.

Папа не обратил на меня внимание. Палец снял пистолет с предохранителя.

– Я жду, – угрожающе прогремел отец.

– Я скажу, – выдавил Прохоров. – Но при одном условии.

Отец не моргнул.

– Говори.

– Ты отпустишь их, – он кивнул на парней. – Они слишком молодые. Они не при делах. Это все мы. Я и Макаров. Они не должны расплачиваться за грехи своих отцов.

Отец молчал. Долго. Слишком долго.

– Помнится, у тебя было два сына, Прохоров.

– Мой старший сын погиб в прошлом году в автомобильной аварии. Можешь узнать, я не вру.

– Подобно той, какую ты устроил 12 лет назад?

– Посмотри на него, – Прохоров слегка толкнул сына. – Он юнец, ни на что не способен. Я много сил потратил на то, чтобы из него выбить дерьмо, но так и не получилось. Позволь ему вернуться домой и спрятаться за маминой юбкой.

Отец замолчал, будто раздумывал над его словами. Я не понимал, о чем тут думать. Он был не старше Марка. А Ева? Она умрет от горя, если узнает, что отец убил Кирилла собственными руками. Хотя сестра все равно будет горевать. Теперь парень ни за что больше не приблизится к нашей семье, даже если выживет.

– Где мои дети?

Глава 41

Андрей

Я думал, что к физической боли можно привыкнуть. Но есть боль хуже. Боль, когда ломают не тебя, а того, кого ты должен был защитить. Леха дергается, стискивает зубы, пытаясь сохранить достоинство, пока его тело в очередной раз прошибает электроразряд.

Я пытаюсь высвободиться. Кровь течет по запястьям, стяжки врезаются глубже.

– ПРЕКРАТИ! – я срываюсь. – Подожди, подожди, блять! Дай подумать! – в очередной раз кричу я.

Ублюдок смотрит на меня так, будто я попросил подвинуть чашку на столе.

– Думать ты должен был раньше. До того, как забыл.

И вот оно. То, что грызет меня изнутри. Я не помню.

Отец дал эти чертовы цифры. Я и понятия не имел, что это ворованные деньги. Папа трясся над их сохранностью. Велел хранить их после его смерти, что мы ни в чем не нуждались. Но какого черта? Мы все умрем, охраняя какие-то бумажки! Во что превратилась наша семья?

Я всегда слепо верил отцу, внимал каждому слову. Сегодня для меня мир рухнул в одночасье. Он не защитил нас, он подставил своих детей под смертельный удар. И сейчас… Сейчас я сижу, привязанный, как скотина, а сукин сын стоит над братом и ждет ответ с ехидной улыбкой на губах. Но у меня его нет.

– Я бы сказал, если бы помнил… – хриплю. – Клянусь матерью, я бы сказал! Мне это самому не надо! Мне вообще по хер на эти деньги!

Артем наклоняет голову и криво улыбается.

– Ох, Андрей… Я тебе верю. Именно поэтому это так интересно.

Он кивает своему человеку. И в ту же секунду раздается резкий электрический треск. Тело Лехи вновь дергается от разряда. Тело выгибается дугой, пальцы скрючиваются. Он пытается не кричать. Брат держится несколько секунд, а потом срывается.

– А-а-а-а-а, сука!!! – ревет он, и этот звук разрывает мне грудь пополам.

Я кидаюсь всем телом вперед, стяжки сильнее рвут кожу.

– ХВАТИТ! ХВАТИТ, БЛЯТЬ! СТОП!!!

Но ток только усиливают. Леха захлебывается воздухом. Его трясет так, что, кажется, кости дребезжат.

Ублюдок подходит ко мне.

– Вспоминай, Андрей. Ты же можешь. Это где-то внутри. Эти цифры… Они твои. Ты просто их вытолкнул из своей головы. Стресс. Шок. Давай… Достань их.

Он говорит мягко. Так спокойно, что меня начинает тошнить.

– Я! Не! Помню! – Каждое слово идет через ком в горле.

– Младший брат заплатит за твое склерозное отношение к важным вещам, – кивает сукин сын. – Еще раз.

И он даже не смотрит, когда одному из своих людей дает знак увеличить напряжение.

Громкий треск. Острый, как нож. Леха уже вопит. Голос ломается, срывается в хрип. У него дрожат губы, глаза закатываются, дыхание сбивается.

Я боюсь, что у него остановится сердце.

– НЕТ! НЕТ!!! ОСТАНОВИСЬ!!! Я СКАЖУ! НЕ ТРОГАЙ ЕГО!!!

Артем подходит вплотную, хватает меня за подбородок, заставляет смотреть в его глаза.

– Давай, Зарянский. Напряги свою память.

Я рычу, давлю из себя слова:

– Я пытаюсь!!! Я пытаюсь вспомнить!!! Дай мне время!!!

Закрываю глаза и пытаюсь вернуться в тот вечер, когда последний раз учил эти коды, сидя в кабинете.

–15b748ytr или ytd? – бубню себе под нос.

Черт! Не выходит!

– Время закончилось, – шепчет гад.

И сукин сын дает новый знак.

***

Тело брата все еще дергается от боли, потому что я не запомнил ебаные цифры. Сколько прошло времени?

– Леха? –