От любви до пепла (СИ) - Анель Ромазова

— Групп Сигма, — называю пунктом назначения головной офис Германа и Арсения.

— Адресок не подскажете, а то мы первый день. Еще не в курсе, так сказать, — ляпнув вопрос, по — свойски снимает мой, мать его, брелок с ключей и небрежно забрасывает в бардачок.

К монетке с клевером отношусь чрезвычайно ревностно. С нездоровым фетишизмом. Едва держусь, чтоб не ринуться между кресел и не выдрать из его лап драгоценный талисман. Подпитаться от источника энергии и затеять, не к чему не ведущий, скандал. Лаять могу сколько угодно, кусать — нет.

Скрипя зубами, озвучиваю то, что он просит.

— Пасиба. Ремешок накиньте, — залихватски выкручивает руль, покидая пределы двора. С тоской оглядываюсь на автоматические ворота.

Зажал меня господин Стоцкий по всем фронтам, лишив возможности самостоятельно перемещаться.

— А наколенники где… шлем, — дерзко огрызаюсь, даже не подумав, вытянуть ленту из зажима. Пошли они нахер.

— Так прическа ж испортится. Оно вам надо, думаю, нет. И вообще, давайте жить дружно, Карина Санна, — отпинывает мою дерзость легко, как бумажку щелчком по столу.

Влад, придавив к сиденью, дергает ремень через меня. Спасает то, что он хотя бы не лапает за грудь. Проворачивает все быстро и беспристрастно. Потянув зафиксированную ленту, проверяет — комфортно ли пассажиру.

Физически вполне. Морально я готова рвать и метать. Вознаграждаю этих двоих, поочередно, говорящим взглядом — дружить мы не будем, потому что я планирую от вас избавиться, как можно скорее.

Оба окаменев совершенно не эмоционируют, потеряв ко мне интерес.

За этим и направляюсь к Герману, «поблагодарить» лично за столь прекрасный подарочек. Утром он уехал, еще до того, как мы с Ваней спустились к завтраку.

Обрубаю бесполезные трепыхания на корню. Парни выполняют свою работу добросовестно, ни к чему на них отрываться. Кривые и притянутые, через не хочу, улыбки — яркий опознавательный признак. Возиться с богатенькой истеричкой, мало им импонирует.

Достаю из сумки помолвочное кольцо и телефон.

В сотый раз набираю Стоцкому, но у него, как и три часа назад, телефон не в сети. Прекратив, упорно надрачивать голосовую переадресацию сообщениями, раздаюсь бешенством.

— Блядь. блть, — гневом, как фокусник, извлекаю на лицах секьюрити изумление.

Чему удивляться, я их полчаса до этого убеждала, что не пай-девочка.

— Не нервничайте, Карина Санна, вредно это, — вставляет свои пять копеек водила.

— Заткнись и смотри на дорогу, — одергиваю его.

Ратмир качает головой, осуждая мой тон.

— Женщины моей нации, такого себе не позволяют. Грубить мужчине и выражаться, не стоит, — предупреждает обманчиво ровно.

Ты посмотри на этого диктатора — балагура. Тирании я уже нахлебалась досыта.

— Женщины моей нации, вполне легко, могут лишить премии тех, кто много болтает, — трактую ответ назидательно.

Кивает, поджимая губы и угрюмо насупив брови. Ну, хоть где-то получаю послабление. Провести остаток пути в молчании, это ли не счастье.

Снова берусь за телефон и многообещающие гудки, дают надежду, что Лавицкий прольет свет, на темную картинку в моей голове.

Что мать твою происходит!

Колет меня предчувствием, что пиздец ломанулся с черного входа, а не с парадного, где его в принципе ждали.

Выдыхаю и тут же напрягаюсь всеми мышцами. Ничего не меняется.

Вслушиваюсь в длинные гудки снова… снова. снова..

Арс не отвечает.

Блядь!

Комок настороженности разрастается все больше, превращается в шар и распирает изнутри. Усиливает давление, прижимая сердце, легкие и желудок к ребрам. Те, с трудом выдерживают оборону, под гнетом натянутой мускулатуры. Хрустят, будто их кто-то грызет.

С упоением лакомится, постепенно истончая терпение и выдержку.

Одуреваю, насколько сильно по мне бьет тревога. Это не прекращающийся набат. Просто активация красной кнопки. Неуправляемый криз панической атаки сжимает горло, и я задыхаюсь приступом. Сворачиваюсь в комок. Прихватываю виски. Спускаю голову на колени, чтобы ослабить.

Ремень душит. Вцепляюсь в пластиковый крепеж. Щелкаю кнопкой.

— Карина Санна, с вами все хорошо? Воды? — в тоне Ратмира пробивается беспокойство.

Беру бутылку, не различая из чьих рук. С жадностью глотаю прохладную жидкость. Дурнота потихоньку отпускает. Кисло — горький привкус остается. Пью и медленно втягиваю воздух через нос.

Смотрю в окно на кипящие людьми улицы. Завидую прохожим, что у них все так просто. У многих проблемы ограничиваются тем, что приготовить на ужин. Натыкаюсь взглядом на высотку из черного матового стекла.

Вы прибыли в место назначения — механическим женским голосом предупреждает навигатор.

Трель справа нервно вытряхивает из невеселых дум. Так не годится. Нужно собраться. Сцепляю пальцы в замок, мельком поглядывая на Влада, приложившего телефон к уху.

— Да, у нас все в порядке, — Влад сосредотачивается, акцентируя все внимание на мне. В голове стремительно закручивается воронка предположений и хлынувшей из всех шлюзов крови. Разглядываю темно — синюю ткань на костюме охранника и напрягаю слух, — Дак, мы уже здесь, к парковке подъезжаем, — парирует глухо невидимому собеседнику, — Рат, за рулем. Да… Сейчас передам.

— Что там? — включается настороженно Ратмир, едва заканчивается вызов.

— Рат, в подземку не заезжай. Паркуйся возле центрального. Я сопровождаю барышню, а ты в тачке посиди, — сухо отчитавшись, оставляет меня маяться в неведении.

К чему все эти меры повышенной осторожности?

Такими темпами Гера, в скором времени, меня в бункер посадит. Буду пить и есть под его неусыпным контролем.

Если он так боится Тимура, к чему было выпускать его из тюрьмы? Сплошная абстракция вокруг этой семейки. Для меня, в лице Севера, никакой опасности нет. Надеюсь, что не ошибаюсь в своих суждениях и доверии его слову. У нас договор. Своих условий я не нарушаю.

Странного рода суета разбредается в этот момент. Приходится приложить усилия, чтобы удержать хлипкий контроль. Выбираюсь из машины, ступая ногами на очищенную реагентом плитку.

Походкой от бедра следую к зданию, не выказывая интереса, к телепающейся позади охране. У лифта меня оттесняют, снова что-то поверяя.

Господи, ну что за чушь. Чувствую себя как кинозвезда, за которой охотится маниакально — одержимый фанат.

Опасный ты тип Север, уж если катушку в голове Стоцкого практически полностью по полу размотало.

Растянув губы в улыбочке, подправляю помаду в зеркальном отражении кабины. Вспоминаю ночной разговор и сумасшествие после.

Да уж!

Определенность, в отношении Севера, еще не скоро придет, и появится ли вообще. Кроме той, что у него дикий и необузданный темперамент. Открытием для меня становится, что именно эта черта к нему и притягивает. Руководствуюсь чем угодно, только не разумом.

Север… Север… Север.

Циклично заводит внутренний повторюшка.

В груди, будто костер разжигают. Сказать бы, что он греет, но там намного больше, печет нещадно. Разносит на непонятных эмоциях по всему периметру души.