В плену запрета - Сара Адам

— Отпусти, — шепчу, с ужасом смотря на Князева. — Умоляю!

— Лиза-а-а-а! Ты там спишь, что ли?

— Иду! Подожди минуту, Маш! — на свой страх и риск кричу в ответ, чтобы не дать Князеву закончить начатое. Парень наклоняет голову набок, выгибая бровь. Явно понимает, что я сделала это специально.

— Ты в курсе, что я могу нагнуть вас здесь обеих?

— Но не станешь. Ты не такой, — произношу с взявшейся откуда-то уверенностью в своей правоте. — Не насильник. Правда же?

От последних слов Руслан неожиданно отпускает мои шорты, но с места не сдвигается. Не думала, что окажется так просто...

— Ну чего ты там? — устав ждать, подаёт голос Маша.

Натягиваю назад шорты трясущимися руками и неуклюже сползаю с кровати. Машинально прикрываю обнажённую грудь.

— Пожалуйста, молчи. Я не хочу, чтобы про меня поползли по общаге слухи, — с мольбой во взгляде прошу шёпотом.

Князев не отвечает, плюхается на кровать всё также с расстёгнутой ширинкой. Закидывает руку за голову, уставляясь в потолок.

Сочтя это за согласие, тихо иду к двери. Лишь приоткрыв её, понимаю, что нужно было надеть футболку. Мозг вообще не соображает.

Высовываю голову в небольшой проём, чтобы не было видно ни Князева, ни моё полуголое тело.

— Лиз, ты просила сказать, как машинка в постирочной освободится.

— Точно, спасибо! Сейчас пойду, а то другие займут, — с благодарностью улыбаюсь. Выходит слегка нервно. Благодарю не просто за уведомление, но и за своего рода спасение!..

— Слышала новости? — Маша могла крикнуть мне про стирку через дверь, но решила остаться. Теперь догадываюсь, почему.

— Какие?

— К нам Князев на этаж заехал! Ну ты, наверное, и так в курсе, — можно сказать, в открытую намекает на связь с ним. Как мне это надоело.

— Да, — спокойно подтверждаю, хотя стоило бы напрячься, ведь этот придурок сейчас в моей комнате и пару минут назад чуть не лишил девственности. — Староста этажа сказал.

— М-м-м, а мы с девчонками думали, что ты давно знала, да молчала о будущем соседстве, — произносит с лёгким ехидством.

— Маш, я сто раз уже говорила, что на вашего Князева мне по барабану, — произношу нарочно громко, чтобы сам он это тоже слышал.

— Слушай, мы на вечер хотим суши заказать, присоединишься? Или, может, у тебя другие планы? — всё тот же подтекст.

— Планов нет, но я подумаю. Спасибо, что предложила, — в подтверждение слов киваю головой. — Извини, я бы ещё поболтала, но йогой занимаюсь, — сочиняю на ходу.

Выпроваживаю назойливую соседку и закрываю дверь. Фух. Надеюсь, она ничего не заметила. Будем откровенны, вела я себя слегка странновато.

Ещё бы...

Страх повернуться к Князеву и подойти усиливается с каждой пройдённой секундой. Молча стою, пялясь в закрытую дверь.

— На чём мы там остановились? — доносится ленивый голос.

— На том, что ты уходишь, — зло развернувшись, подхожу к кровати Тани, но держу небольшую дистанцию. Князев лежит, никуда не собираясь. — Слышишь? — сто раз уже ему это сказала, желая достучаться.

— Слышу, — поворачивается набок, подперев голову локтем. Мой бесстыдный взгляд падает на то самое выпирающее сквозь боксеры достоинство, а затем перемещается на его ноги в кроссовках. Какого-то фига вспоминаю слова Тани о том, что если размер ноги большой, то и в штанах всё прилично.

Сравнивать мне не с чем, но нога у него большая...

— Убери руку, — командует, смотря в упор.

— Нет, — упрямо мотнув головой, отступаю на шаг назад.

— Не уйду, если не уберёшь, — произносит стальным голосом, давая понять, что более чем серьёзен.

Стоя униженной и полуобнажённой перед ним. Тем, кто возомнил себя царём, хозяином положения. Тем, кто считает, что может брать любую понравившуюся девушку, где хочет и когда хочет, мне становится противно.

От него и от себя, потому что позволяю много лишнего.

С горечью мысленно прихожу к выводу, что мы подошли к той самой точке невозврата. С каждым разом Князев становится настойчивее и позволяет больше, а я слабею перед ним.

Рука самостоятельно опускается вниз, выполняя приказ. Если не сделаю этого, он не уйдёт. Встанет, схватит меня и силой отдерёт ладонь, а что будет дальше – одному Богу известно.

Щёки полыхают от стыда и унижения, что испытываю в это мгновение.

Больно и обидно. Чувствую себя грязной дешёвкой напоказ. Любимой куклой господина, которой он крутит и вертит, как пожелает.

Ком подкатывает к горлу вместе со слезами, застилая глаза. Не хочу плакать перед ним, но контроль над собой выше моих сил.

Вижу размытый силуэт поднимающегося гиганта с кровати. Не шелохнувшись, стою в ожидании, что он схватит меня и закончит начатое, но парень проходит мимо. От лёгкого дуновения ветерка вдыхаю уже знакомый запах его парфюма.

Ненавижу... Горячие слёзы обжигают щёки, стекая ручейком.

Услышав глухой хлопок двери, ноги перестают держать, и я обессиленно опускаюсь на пол.

Тяжело принять факт, что теперь Князев будет жить через пару комнат от нас.

Разве я смогу спать спокойно, зная, что этот псих поблизости?

А душ? Там же всё открыто!

Я в ловушке. Самой настоящей ловушке...

Что мне теперь делать?

Глава 14

— Лиз, извини, ещё раз. Я реально перегнул в кабинете. Не стоило говорить все те слова, — мы сидим с Егором в кофейне возле университета. Занятия закончились, вот мы, так сказать, окончательно и примиряемся.

Между прочим, от своих слов о том, что больше люблю дешёвый кофе, не отказываюсь, просто решили с Воронцовым поговорить без посторонних глаз за пределами вуза.

— Ты уже в десятый раз за сегодняшний день говоришь это. Простила, проехали. Прошу, Егор, больше не связывайся с Князевым, — смотреть на припухшее лицо друга невыносимо. Сердце кровью обливается при виде бордово-желтоватого синяка, покрывающего левый глаз и всю область вокруг него. — Чувствую себя виноватой, хотя не просила о помощи. Руслан ничегошеньки такого мне не сделал, чтобы ты волновался. Ну, за исключением того, что толкнул, — добавляю задумчиво.

Ага, как же, не сделал.

Наверное, покажусь неблагодарной или бессовестной за свои слова. Но Егора правда никто не просил лезть на рожон. Всю жизнь я справляюсь с проблемами самостоятельно и планирую продолжать в