Одержимость - Тина Альберт
Салон самолета превращается в клетку, стены которой сжимаются вокруг меня. Воздух становится густым и тяжелым, словно раскаленный свинец заполняет легкие. Запах дорогого кожаного салона смешивается с ароматом духов Мелани и Кортни, создавая удушающую смесь. Шум двигателей отдается в ушах, усиливая чувство паники.
– Посадите самолёт скорее! – мой крик вырывается из груди. Голос срывается, превращаясь в хриплый вой.
Глаза пассажиров, полные недоумения и тревоги, впиваются в меня. Антонио отрывается от Мелани, его лицо искажается гримасой раздражения и беспокойства.
– Что стряслось, Мартина? – спрашивает он, его голос звучит взволнованно.
– Скорее, прошу! Скорее! Нужно вернуться, – слезы застилают глаза, слова вырываются вместе с рыданиями.
Вижу, как взгляд Антонио меняется. Его глаза превращаются в узкие щели, в которых плещется холодная ярость. Он отдает команду пилоту:
– Разверните самолёт.
Страх сжимает горло ледяной рукой. Сердце колотится с такой силой, что, кажется, вот-вот проломит грудную клетку. Каждый удар пульса отдается болью в висках. Время растягивается, как резина, каждая секунда кажется вечностью.
Мысль о прыжке из самолета мелькает в голове, но тут же исчезает. Высота слишком большая, удар о воду будет смертельным. Да и доплыть до берега нет шансов.
Пытаюсь вспомнить точное время вылета, но паника туманит разум. Мысли путаются, превращаясь в хаотичный вихрь страха и отчаяния. Сколько минут прошло? Сколько осталось до… Нет, не могу даже мысленно произнести это слово.
Пот заливает глаза, ткань блузки прилипает к спине. Дыхание становится прерывистым, каждый вдох дается с трудом, словно я пытаюсь дышать под водой.
– Ты объяснишь, в чём дело? – голос Антонио звучит как скрежет металла по стеклу.
Его взгляд буравит меня, словно пытаясь проникнуть в самые потаенные уголки сознания. Я чувствую себя кроликом перед питоном, парализованным страхом и неспособным двигаться.
Правда застревает в горле, превращаясь в ком, который невозможно ни проглотить, ни выплюнуть. Ложь кажется единственным спасением, но я знаю, что Антонио почувствует фальшь в каждом моем слове.
Время утекает сквозь пальцы, как песок в песочных часах. Каждая секунда приближает нас либо к спасению, либо к неминуемой гибели. И я не знаю, что страшнее – умереть в огненном шаре взрыва или от руки Антонио, когда мы приземлимся.
Я не могу сказать правду. Просто не могу. Но, если мы не успеем, это уже не будет иметь значения. Самолёт всё ещё разворачивается, и я отчаянно молюсь, чтобы мы успели.
Вижу, что блондинки смотрят на меня как на сумасшедшую. Они не понимают, что я сейчас дала им шанс жить. Как и Антонио. На его лице появляется самодовольство. Настоящий дьявол во плоти. Я не должна была лететь с ним сейчас. Сегодня должен был быть последний день, когда я вижу этого мерзавца.
Мы снижаемся, берег уже близко. Какая злая шутка судьбы будет, если самолёт взорвётся едва успев приземлиться. Я верю в чудо. В невероятное спасение.
Лука, прошу ускорься, ведь ты тоже хочешь жить, я знаю.
Мы приземляемся. Солнце заливает всё вокруг своим золотым светом. Я встаю, ноги подкашиваются от страха и нервного напряжения, но я заставляю себя двигаться. Бегу к двери, пальцы дрожат, когда я хватаюсь за ручку. Открываю её рывком и выскакиваю наружу, почти спотыкаясь.
Несусь со всех ног подальше от самолёта. Легкие жжет, дыхание сбивается – кажется, я никогда в жизни не бежала так быстро. В голове одна мысль: самолёт сейчас взорвется, и время на исходе. Я уверена, что счёт идёт на секунды.
Добегаю до куда могу и падаю, тяжело дыша, словно рыба, выброшенная на сушу. Я знаю, что ещё не на безопасном расстоянии, но силы покидают меня. Я задыхаюсь, сердце колотится в груди как сумасшедшее. Оглядываюсь и вижу, как Антонио, Мелани, Кортни и Лука спокойно идут, словно ничего не произошло. Идиоты.
Я зажмуриваю глаза, прикрываю уши руками в ожидании взрыва. В этот момент жар обжигает мое лицо. Открываю глаза, меня ослепляют солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву деревьев. Вижу, как хозяин с блондинками проходят мимо меня, словно я – невидимка. Кортни вскидывает брови и качает головой, глядя в мою сторону.
– Она вечно портит нам веселье, – недовольным тоном жалуется она, её голос пропитан презрением.
Что? Все живы. В голове проносится вихрь мыслей. Надо тоже уходить. Встаю, земля прилипает к рукам и коленям, но я торопливо отряхиваю её. Шаги тяжелые, но я догоняю компанию. Пронесло. Облегчение накрывает меня волной, такой сильной, что я почти смеюсь от радости. Все обошлось, никто не пострадал. Камень с плеч. В этот момент я искренне рада, что мне не придётся испытывать чувство вины за чужие жизни.
Извилистая тропинка, выложенная гладкими камнями, ведет нас к вилле. Каждый шаг отдается в моих ногах, словно я поднимаюсь на Эверест. Жаркое средиземноморское солнце безжалостно палит, заставляя кожу покрываться мелкими бисеринками пота. Аромат цветущих олеандров и лаванды, растущих вдоль дорожки, кружит голову, смешиваясь с запахом морской соли.
Спина Луки, облаченная в белоснежную рубашку, маячит впереди, как маяк в бушующем море моих эмоций. Я цепляюсь взглядом за его широкие плечи, пытаясь удержаться на плаву в океане паники и страха.
Голос Антонио, спокойный и уверенный, разрезает тишину:
– Лука, передай механикам, чтобы проверили исправность джета.
– Хорошо, босс, – отвечает пилот, ускоряя шаг. Звук его шагов по каменной дорожке отдается эхом в моей голове.
– И пусть управятся за два часа. Сегодня я всё же планирую улететь в Монако, – продолжает Антонио.
– Да, передам, – голос Луки звучит далеко, словно сквозь вату.
– Или пусть пришлют мне другой самолёт, в конце концов, – добавляет Антонио задумчиво.
Мы достигаем последней винтовой лестницы из белого мрамора, ведущей к особняку. Холод камня пронзает мои босые ноги, словно острые иглы. Каждый шаг по прохладному мрамору отзывается дрожью во всем теле. Мне кажется, что я превращаюсь в одну из многочисленных статуй, украшающих сад виллы – застывшую, холодную, неживую.
В голове бьется одна мысль: "Почему? Почему самолёт не взорвался?" Страх и облегчение смешиваются в странный коктейль эмоций, от которого кружится голова.
Антонио, кажется, не замечает моего состояния. Его голос звучит беззаботно:
– Или, может, поплывём на яхте? Правда, это займёт намного больше времени, зато повеселимся, да, девочки?
Внезапно тишину
