В плену запрета - Сара Адам

— Я не лезу, а пытаюсь помочь своей подруге! Я волнуюсь о ней!

— Тань... не кричи... — прошу невыразительным хриплым голосом. От её звонкого жужжания головная боль в области висков усиливается.

— Видишь, пришла в себя твоя подруга. Больше паники мне тут развели. Всё, давай, на выход иди.

— Никуда я не пойду! Лизунь, ты как? — холодные пальцы ложатся на мою полыхающую щёку, очень вовремя охлаждая.

Медленно открываю веки, перед глазами всё кружится. Часто моргаю, чтобы сфокусироваться, но нависающее лицо Тани и окружающий интерьер продолжают быть мутными.

— Меня... тошнит... — еле ворочаю языком.

— Видите, ей плохо! Скорая нужна!

— Не надо... скорую...

Тогда дядя узнает... и Шведовы...

Домой меня заберут и в университет больше не отпустят. За Демьяна придётся выйти замуж... От этой тяжёлой, как камень на шее, мысли хочется горько разрыдаться.

Они узнают, что я участвовала в потасовке дерущихся парней!..

О Господи, Егор дрался с Князевым, и последний меня оттолкнул так, что я упала!

Кровавые костяшки на руках Руслана всплывают перед глазами, в моменты, когда он заносит кулаки над лицом Воронцова.

Последние десять минут перед отключкой проплывают в голове, как фильм в ускоренной сьёмке.

— Где Егор? Как он? — с ужасом пытаюсь приподняться, но обессиленно падаю назад из-за чугунной головы.

— Да будь неладен этот твой Егор, всё из-за него! — Таня буквально осыпает парня проклятьями и нелестными словами.

Причём здесь Егор? Князев наверняка первым напал...

— Соколова, на выход, мне надо осмотреть Астахову! — уже более строгим тоном приказывает медсестра. По размытым силуэтам понимаю, что она буквально оттаскивает Таню и выпроваживает.

Когда мы остаёмся одни, женщина осматривает меня, предварительно дав таблетку парацетамола, чтобы уменьшить головную боль.

Анальгетик через какое-то время начинает действовать, и я более-менее прихожу в себя. Взгляд к этому моменту проясняется, медсестра усаживает меня и начинает опрос: спрашивает, что, как и где болит. Подробно уточняет о самочувствии, проверяет мои рефлексы, координацию и чувствительность. Просит проследить за её движениями взглядом. Я плохо соображаю, но она спокойно всё терпит.

В итоге выносит вердикт: лёгкое сотрясение головного мозга. Примерно ещё полчаса я нахожусь в медпункте и лежу, как было наказано, а затем меня отправляют в студенческую поликлинику.

Таня, ожидающая всё это время под дверьми, помогает выйти из помещения, придерживая под локоть.

— Прости, что приходится возиться со мной. Ты же сама после бессонной ночи, — да и я тоже, глаз не сомкнула до самого утра.

Ну и бурные у меня деньки. Не жизнь, а сплошные эмоциональные качели.

— Ой, Астахова, не беси. Я и так злая, что ты вмешалась в драку этих двух дикарей, будь они неладны! Пусть поубивали бы друг друга.

Подруга ведёт меня по длинному коридору, ведущему к холлу университета на первом этаже.

— Где Егор? Как он?

— Где Егор, где Егор! Всё из-за него, между прочим. Говорят, сам к Князеву полез, идиот. Самоубийца, блин.

Подруга ведёт меня, ещё и несёт наши сумки. Мою ей передала староста Аня.

Я ведь из аудитории выбежала, всё там побросав.

— Тань, что с ним? — сглатываю вязкую слюну, тяжело глотая, чтобы подавить очередной позыв тошноты.

— У заведующего кафедрой твой дружок. Их с Князевым завтра дисциплинарная комиссия ждёт, — произносит зловеще-удовлетворённо.

А Руслан где?

— Это серьёзно? — пока слабо соображаю, а если учитывать, что не особо разбираюсь в политике университета, то сказанное Таней звучит, как какое-нибудь волшебное заклинание.

— Не особо. Отстранят для вида на пару дней и всё. Князеву точно по барабану, а вот Егорушка от папани встрянет жёстко.

— А ты откуда знаешь? — непонимающе поворачиваю голову, отчего складывается чувство, будто мозги внутри крутиться начинают.

— Ой, Лиз. Кто его подруга: я или ты? Фамилия Воронцов тебе ни о чём не говорит? Он же сын того самого скандального чиновника, что жену чуть до смерти не забил весной. Во всех новостях и пабликах фотки рассылались с побоями. Поговаривают, он тот ещё тиран, и этот случай был не единичным.

— Я не знала... — мой шок искренний. Про тот случай помню, о нём действительно трубили во всех новостях. Но всё как-то постепенно забылось в моей голове вместе с фамилией.

Если сказанное об отце Егора правда, то мне его искренне жаль. Теперь понятно, почему друг занимается экстремальными гонками. Назло родителю бунтует.

Боже, Егор вчера машину разбил, а сегодня ещё и драка. Что с ним теперь будет? Физически отец, может, и не прикасается к нему, но морально такие тираны способны довести до ручки...

Таня отвозит меня в поликлинику на такси, хотя я предлагала доехать на метро. Подруга звонила своему Давиду с просьбой подбросить, но он не взял трубку. Из-за длинных гудков без ответа, соседка слегка напряглась, но я постаралась её успокоить, насколько это позволило шаткое состояние.

Добравшись до медицинского учреждения, пришлось повозиться с бумажной волокитой. Сначала написали заявление, чтобы меня прикрепили, затем высидели живую очередь на приём к терапевту, который уже направил к неврологу и травматологу. Соколова попыталась устроить скандал в очереди из-за долгого ожидания, но я вовремя её остановила.

Диагноз остался прежним, сотрясение, и всё тут. Пришлось согласиться с открытием больничного до конца недели, после чего меня отправили домой, то есть в общежитие. Назначили постельный режим, полный покой и никакой физической активности. Выписали обезболивающие и ещё пару лекарств. Я точно не запомнила для чего они.

Таня привезла нас в общежитие, опять же на такси, и начались слившиеся в одно серое пятно будни.

Три дня я лежала пластом, практически всё время находясь в состоянии сна или дрёмы. Урывками выныривала, чтобы поесть и сходить в туалет по настоянию соседки, а всё остальное время лежала, чувствуя себя, как вялая петрушка, не отлипая от подушки.

Днём Танька на учёбе, а по вечерам готовит нам ужины. Периодически сбегает на свидания к Давиду. От одного его имени лицо подруги сверкает, как драгоценные алмазы. Правда они немного повздорили, что он не взял трубку в тот день, но в итоге помирились, и слава Богу.

Я безумно благодарна Тане за всё. Она меня, как сестра родная, обхаживает. В первые сутки подруга даже периодически подходила и слушала, дышу ли я. Настолько переживала. Она чутко следит за моим питанием, выпитой нормой воды в день. Купила поливитамины в аптеке и заставляет принимать их.

Благодаря подруге