Белые медведи навсегда (ЛП) - Прайс Элизабет

Она нахмурилась, когда он уклонился от её вопроса.

— В сумочке, которую я оставила в машине…

Она подпрыгнула на фут, когда он ударил кулаком по стене.

— Б**!

В дверь ворвалась медсестра; её лицо пылало яростью, которая потускнела, как только она увидела его.

— Агент Кристиансен, пожалуйста, воздержитесь от разрушения наших стен, я не думаю, что они выдержат вашу атаку.

— Простите.

Медсестра кивнула и хихикнула, прежде чем вышла из палаты. Эрин нахмурилась, почувствовав волну ревности. Черт возьми, женщина была достаточно взрослой, чтобы быть его матерью.

Его раскаяние исчезло в тот момент, когда он снова посмотрел на Эрин. Он подошёл к ней и наклонился, его раскрасневшееся лицо находилось в нескольких дюймах от её.

— Ты могла пострадать.

Он оттолкнулся от неё и потёр лицо руками.

— Почему ты вообще хочешь быть полевым агентом?

— Чтобы помогать людям… — неубедительно ответила Эрин. Ладно, хорошо, она не совсем следовала процедуре...

— Помогло ли то, что ты сделала сегодня? Этот волк, Билли Самуэльсон, сказал, что ты обвинила его в убийстве Хильды, и когда он попытался уйти, ты напала на него.

— Что? Я… ну... я... это совсем не так! Он убил Хильду.

Ганнер впился в неё взглядом.

— Ты знаешь это наверняка?

— Что ж, мне так сказал призрак, — неубедительно призналась она. — Точнее, по крайней мере, она рассказала мне о его часах…

Белый медведь-перевёртыш выглядел так, будто вот-вот взорвётся; его глаза мерцали до темно-коричневого цвета его зверя.

— Часы? Чёртовы часы?

Эрин скрестила руки на груди, совершенно раздражённая тем, к чему идёт этот разговор.

— Я знаю, что это он. Хильда сказала мне, что у нападавшего были дайверские часы, такие же, как у Билли. Когда я разговаривала с Билли, я подумала, что что-то не так, поэтому попыталась уйти, и тогда он напал на меня. Я ни в чём его не обвиняла и уж точно не пыталась броситься на него. Я всего лишь жалкий человечишка, помнишь? Тот, что недостаточно хорош, чтобы быть в твоей команде. Я бы точно не стала делать что-то безумное, например, попытаться сразиться с волком-перевёртышем. Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, на самом деле я не склонна к суициду.

Его ноздри раздулись, а губы сжались в мрачную линию. Неужели она зашла слишком далеко?

«Продолжим…»

— Что случилось после того, как ты вышел из кухни?

Ганнер глубоко вздохнул.

— Я побежал за мальчиком; он перепрыгнул отцовский «Порш» и собирался убежать, но влетел в машину своей матери. Похоже, он не осознал, что произошло. Он тоже здесь в больнице.

Эрин сглотнула и потрогала шею.

— Но не рядом со мной, правда?

Ганнер выглядел оскорблённым.

— Нет, на другом конце больницы, и за ним наблюдают Каттер и Эйвери.

Уф, она ни за что не хотела повторять их предыдущую встречу.

— Его родители угрожают подать на нас в суд. Директор сходит с ума.

Эрин почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Смущающие, непрофессиональные слёзы.

— Мне очень жаль, но я уверена, что это он. Бьюсь об заклад, если бы мы обыскали его комнату, мы нашли бы...

— Мы ничего не будем делать. Как только врач тебя выпишет, ты отправишься домой немного отдохнуть.

— Но…

— Никаких «но», Эрин, — отрезал он. — То, что произошло сегодня, недопустимо. Забудь о том, что на нас вот-вот подаст в суд один из самых могущественных альф в Лос-Лобос, ты могла серьёзно пострадать, и всё потому, что забыла свой грёбаный пистолет. Как ты можешь быть такой безрассудной?

Она открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

— Извини, что ты хочешь, чтобы я сделала?

Ганнер пристально смотрел на неё несколько секунд.

— Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, я хочу, чтобы ты оправилась домой. Уэйн отвезёт тебя.

Да, он хотел, чтобы она была дома, подальше от дороги, где она не сможет причинить никакого вреда.

— Хорошо, — тихо сказала она.

— Вот и славненько.

Ганнер подошёл к двери, но остановился, приблизившись к ней. Он повернулся и посмотрел на Эрин с болью. Она затаила дыхание, её глупое щебечущее сердце, надеялось, что он скажет ей что-нибудь милое, но мужчина ничего не сказал. Он покачал головой и ушёл.

«Блин».

***

Эрин уныло уставилась на свою квартиру. Это было не лучшее место, но достаточно приличное, и оно было меблировано.

В больнице хотели, чтобы она осталась на ночь, но после множества уговоров, нытья и явных жалоб раздражённый врач уступил и разрешил ей подписать форму отказа от госпитализации. Если она умрёт дома, это будет полностью её вина. Её это устраивало. В самый упадок сил Эрин задавалась вопросом, сколько людей на самом деле будет заботить её смерть. Может быть, её сестру, но кого ещё? Взволнует ли это Ганнера?

Ей нужно перестать думать о нём. Очевидно, она доставляет ему неудобства. В этом есть доля неловкости.

Уэйн старательно отвёз её домой. Слава богу, он говорил мало, но, по крайней мере, она не заметила гнева и неодобрения, очевидных в поведении Ганнера. Когда они приехали, Уэйн действительно спросил её, нужно ли ей что-нибудь. Нет, Эрин просто хотелось свернуться калачиком и поплакать. Для этого ей ничего не требовалось.

Она повторяла события дня снова и снова, и, конечно же, Ганнер слишком остро реагировал. Хорошо, она забыла свой пистолет, и это было категорически запрещено, но не её вина, что волк-перевёртыш напал на неё. Она правда не пыталась подстрекать его. Ганнер вёл себя так, как будто она совершила тяжкое преступление, подвергшись нападению — как будто у неё был выбор!

Эрин подошла к холодильнику и вытащила кусок сыра, чтобы откусить его. Непрошено ей было видение, как устанавливают холодильник. Хозяин кричал на курьеров о том, что они пытаются его ограбить.

«Отлично, это будет одна из тех ночей». Иногда у неё были самые случайные и бессмысленные видения. Просто маленькие вспышки воспоминаний, которые не служили никакой другой цели, кроме как довести её до безумия.

Эрин действительно не хотела этого, не в эту ночь. Она устала и хотела принять душ, поэтому прибегла к единственному способу, который знала, как притупить видения. Она взяла пиво и пошла в душ. Ага, успокаивающий душ и пиво помогали постоянно.

***

Стук не прекращался.

Неохотно Эрин поднялась на ноги и, шаркая, подошла к двери. Она выпила две кружки пива и, к счастью, начала немного оцепеневать, но при этом стала немного смелее, чем обычно.

Ух, наверное, это её извращенец домовладелец пришёл за оплатой. Она встречалась с ним дважды, и оба раза он открыто пялился на неё. Она предполагала, что он делал то же самое со всеми своими арендаторами-женщинами, и готова была поспорить, что он пришёл поздно, чтобы застать её в пижаме.

Что ж, его ждало угощение, потому что сейчас она была одета в голубую пижаму с белыми медведями на ней. Подарок на день рождения от родителей, которые понятия не имели о её симпатиях и антипатиях. Хотя она не могла отрицать тот факт, что белые медведи внезапно стали более привлекательными.

Она распахнула дверь, готовая отругать домовладельца за то, что он так поздно пришёл. Вместо этого она чуть не упала в обморок при виде перед собой. Ганнер.

Эрин открыла рот, чтобы сказать что-то остроумное, что-то очаровательное, чёрт возьми, вообще что-то, но не издала ни звука.

— Могу я войти? — тихо спросил он, поскольку было очевидно, что в тот момент она была способна только на безмолвие.

Эрин кивнула, и вместо того, чтобы проскользнуть мимо неё, он пошёл прямо к ней, заставляя её отступить. Он закрыл за собой дверь и сделал вид, что закрывает и запирает дверь.