Сладкая как грех (ЛП) - Гайсингер Дж. Т.

— Позволь мне объяснить…

— Тихо!

Я возмущенно фыркнула. Он не заметил или ему было все равно, потому что Нико продолжал решительно идти к домику у бассейна, таща меня за собой, как багаж. Он ворвался в дверь, захлопнул ее за нами, развернул меня к себе лицом и поцеловал. Крепко. Я толкнула его в грудь. Он не сдвинулся с места. Его язык вторгся в мой рот. Я пыталась отвернуть голову, но он удержал меня на месте, обхватив одной рукой за спину, как тисками. Другой рукой он сжал мою челюсть. Я укусила его. Нико отпрянул, выругавшись.

— Хорошо, надеюсь, тебе было больно! Попробуй поцеловать меня еще раз, прежде чем извинишься, и я откушу тебе язык! — Я тяжело дышала после пробежки по двору, от возмущения и ярости, и не могла поверить, что у него хватило наглости спросить, не я ли спровоцировала тот поцелуй с его братом.

Мне хотелось сорвать с шеи подаренное им ожерелье и задушить его.

Из груди Нико донесся низкий, опасный звук. Его глаза вспыхнули звериным огнем. Одним быстрым движением он наклонился, поднял меня и перекинул через плечо. Я оказалась вниз головой и смотрела на пол, выложенный полированной терракотовой плиткой.

— Поставь меня!

Вместо этого Нико шлепнул меня по заднице с такой силой, что я ахнула.

— Я сказал, тихо!

Он в несколько длинных шагов пересек комнату и поставил меня на ноги, затем толкнул на диван и встал надо мной, сверля убийственным взглядом и сжимая кулаки, с темными волосами, падающими на глаза.

У меня пересохло во рту. Нико любил меня. Я знала, что он любил меня. Но в тот момент могла бы поклясться, что он вполне способен свернуть мне шею.

Я старалась говорить спокойно.

— Прежде чем ты что-то сделаешь, ты должен знать, что если в гневе ты поднимешь на меня руку, то нашим отношения придет конец.

Нико поджал губы. С убийственной мягкостью он произнес: — Кэтрин. Да поможет мне Бог. Еще. Одно. Слово.

— Нико…

Он набросился на меня. Я завизжала, как мышь, заметившая кота в прыжке. Но он поймал меня раньше, чем я успела убежать. Нико прижал меня к диванной подушке. Его руки сомкнулись на моих плечах. Он встряхнул меня, как непослушного ребенка, и начал кричать.

— Каждый чертов раз, когда что-то идет не так, ты хочешь только одного – сбежать! Ты думаешь, что это игра, в которой участвуем только мы с тобой? Думаешь, что кто-то из нас может сбежать? Это не так, Кэт! Нельзя убежать от того, что у нас есть, и продолжать дышать! Это конец, это убьет нас обоих!

Издав сдавленный звук, Нико прижался своими губами к моим. Я напряглась, желая снова укусить его, но в то же время желая успокоить. Как он мог подумать, что я воспринимаю наши отношения как игру? Разве он не знал, как сильно я его хочу? Как сильно я в нем нуждаюсь? Как каждый мой вздох, каждая моя мысль были посвящены ему?

Пока он срывал с меня одежду, задирая платье и разрывая трусики, я поняла, что нет таких слов, которые могли бы убедить Нико в моей любви.

Я должна была показать ему.

Должна была показать ему так, чтобы он смог принять и понять. Я позволила ему прижать меня к дивану. Позволила стянуть с меня трусики. Когда он упал на меня, рванув молнию на брюках, я выскользнула из-под него. Приглушив его протесты шепотом, я толкнула его обратно на подушку, на которой только что лежала. Затем стянула платье через голову, бросила его на пол, сняла бюстгальтер и отбросила в сторону, расстегнула его джинсы, высвободила эрекцию и взяла в рот весь его длинный и твердый член.

Я никогда не испытывала сильных чувств к минету. Я знаю, что мужчинам он нравится, как и мне всегда нравилось, когда попадался мужчина с умелым языком. Все это было приятной частью секса. Но сейчас это было нечто большее, чем просто половой акт. Большее, чем попытка доставить удовольствие, гораздо большее, чем стремление к контролю.

Пока я ласкала Нико языком, пока он выгибался и прерывисто стонал, произнося мое имя, пока его голова откинулась на подушки, а пальцы сжали мои волосы, пока каждая мышца его тела напрягалась от блаженства, я чувствовала, будто это своего рода единение.

Не было его. Не было меня. Были только мы. Отдающие и принимающие, доверяющие и делящиеся, божественные и святые, грубые и уродливые, и все, что между ними.

— Детка, — застонал Нико, беспомощно двигая бедрами и поглаживая мою голову. — Пожалуйста. Пожалуйста.

Он молил меня о пощаде. Об освобождении. Я дам ему и то, и другое, но сначала заставлю его заплатить за это. Я обхватила пальцами основание его члена и начала поглаживать его в такт движениям своего рта. Другой рукой я сжала его яйца. Нико вздрогнул и раздвинул бедра. Его вкус, его запах, его стоны и прерывистое дыхание… с каждым отчетливым тиканьем часов на стене я отдавалась ощущениям.

Я отдавалась ему.

— Скажи мне, чего ты хочешь. — Я ненадолго прервалась, чтобы провести языком по бархатистой, пульсирующей головке его члена. — Скажи мне, что тебе нужно, Нико.

— Ты, ты, ангел, всегда ты. — Его бедра подались навстречу моим рукам. Он открыл глаза и посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо раскраснелось, а волосы прилипли ко лбу влажными прядями. Его голос стал почти беззвучным. — Для меня всегда будешь только ты.

Я мучила его своим языком. Своими губами. Своими руками. Нико издал умоляющий звук. Его веки опустились. Когда он застонал, протяжно и низко, и все его тело напряглось, я поняла, что он близок к оргазму. Я оседлала его, направляя к своему входу, и зависла над ним, ожидая, пока он откроет глаза.

Когда Нико это сделал, я тихо сказала: — Я люблю тебя, Нико. Что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя. Ты мне веришь?

Он обхватил руками и надавил, пытаясь войти в меня. Я сопротивлялась, двигая бедрами и нежно поглаживая головку его члена. Нико снова застонал, и я наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо: — Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Я принадлежу тебе, несмотря ни на что.

Он поцеловал меня, отчаянно желая ощутить вкус моих губ. Его бедра двигались. Когда я не позволила ему войти в меня, он разочарованно застонал. В следующее мгновение я уже лежала на спине, а Нико уткнулся лицом мне между ног.

Я вскрикнула, почувствовав мягкое тепло его губ на своем ноющем от желания клиторе. Он пожирал меня, одновременно вводя два пальца и даже проникая в меня языком. Я выгнулась, произнося его имя. Его свободная рука ласкала мою грудь, пощипывая затвердевшие соски. Нико поднял голову и уткнулся в мое бедро. Он легонько прикусил кожу, глядя на меня диким взглядом.

— Скажи это еще раз.

Я завороженно наблюдала, как он медленно опускает голову. Нико медленно провел языком по моему клитору, не сводя с меня глаз, голодный, как волк. Затем остановился, ожидая, что я скажу.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Он наградил меня мрачной улыбкой и теплотой своих губ. Я застонала, почувствовав, как он с силой посасывает мой набухший чувствительный бугорок. Зубы Нико коснулись его, и все мое тело содрогнулось. Он издал звук, выражающий мужское удовлетворение, поднял обе руки, чтобы сжать мою грудь, и сделал это снова. Ощущения были настолько сильными, что я втянула воздух. Мне казалось, что во всех частях моего тела происходят крошечные взрывы. Под моей кожей вспыхнул фейерверк.

Я закрыла глаза и отдалась наслаждению. Мои бедра двигались в собственном ритме, в такт движениям языка Нико. Из моего горла вырывались тихие стоны. Мои щеки и грудь пылали. Я перестала мыслить рационально, поглощенная тем, что он со мной делал.

— Это моя киска. — Его шепот был таким тихим, что казалось, будто Нико разговаривает сам с собой.

— Да, да, да, — повторяла я.

Его руки крепче сжали мою грудь.

— И это ведь мое, не так ли, детка? — Он провел большими пальцами по моим затвердевшим соскам. В ответ я тихо всхлипнула. Нико приподнялся, устроился между моих ног и взял мое лицо в ладони. Он поцеловал меня. Я почувствовала на его губах свой вкус – соль, мускус и влагу – и мне это понравилось.