Сладкая как грех (ЛП) - Гайсингер Дж. Т.

И он меня нервировал. Казалось, я не понравилась ему еще больше, чем он мне. Когда Нико нас представил, Майкл уставился на меня с такой неприкрытой враждебностью, что у меня перехватило дыхание. Но как только Нико повернулся к нему, выражение лица Майкла стало пустым.

— Приятно познакомиться, Кэт. Нико много о тебе рассказывал. Жаль, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах.

Когда он развернулся и, напряженно выпрямив спину, направился к грустному на вид священнику, который должен был провести службу, я сжала руку Нико.

— Я ему не нравлюсь.

— Дело не в тебе.

— Почему ты так говоришь?

Нико провел рукой по волосам и вздохнул.

— Он винит себя за то, что познакомил Эми с Хуаном Карлосом. Майкл никогда в этом не признается, но я его знаю. Он страдает так же, как и я. Ты просто встретила его в самый неподходящий момент.

Звучало разумно. Но какой-то внутренний голос заставил меня усомниться. Я решила не раздувать из мухи слона. Не сейчас.

— Я уверена, что ты прав. Не обращай на меня внимания, у меня ПМС.

Нико благодарно улыбнулся мне. Я знала, что поступила правильно, не став вмешиваться. Но я решила держаться как можно дальше от его брата.

К сожалению, Майкл сделал это невозможным. Когда священник пробормотал, что служба начинается, Майкл подошел и встал рядом со мной так близко, что его плечо коснулось моего. Нико стоял по другую сторону от меня, а Барни – слева от Нико. Мы выстроились в ряд возле гроба Эйвери, окрашенного в нежно-голубой цвет, и молча слушали священника. Нико так крепко сжимал мою руку, что у меня онемели пальцы.

Я заметила, как Майкл несколько раз сжал и разжал кулаки, словно ему не терпелось что-нибудь ударить. Я подумала, не передалась ли ему по наследству склонность к гневу.

Затем все закончилось так же внезапно, как и началось.

— Да упокоится с миром ее душа и души всех верующих, отошедших в мир иной по милости Божьей. — Священник окропил гроб Эйвери святой водой. Он перекрестил воздух. Оставалось только наблюдать, как гроб опускают в землю.

Майкл отошел в сторону и скрестил руки на груди, избегая взгляда Нико. Мне показалось странным, что они не обнялись.

— Увидимся вечером дома?

Нико нахмурился.

— Ты не поедешь с нами?

Майкл засунул руки в карманы джинсов и покачал головой.

— Ты же знаешь, я нервничаю в толпе. Я приеду, когда все уйдут.

— Там будем только мы, группа и несколько ее друзей.

Нико не хотел, чтобы на похоронах были кто-то еще, кроме нас, но я убедила его устроить небольшие поминки в его доме для нескольких представителей индустрии, друзей Эйвери, ее менеджера и агента, а также группы, чтобы они могли отдать дань уважения.

Майкл недружелюбно посмотрел на меня.

— Как я и сказал. Толпа.

Это было официально. Брат Нико ненавидел меня.

— Как хочешь. — Нико притянул меня к себе и поцеловал в висок. Майкл наблюдал за нами с болезненным выражением лица. Он отвернулся, но на мгновение мне показалось, что я увидела на его лице чистую ярость, которая тут же исчезла.

— Ага. Увидимся позже.— Он развернулся и вышел из шатра, отодвинув занавеску. Майкл сделал это с таким презрением, словно эта занавеска лично его оскорбила.

Я выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

Голос Нико был таким же мрачным, как и его взгляд, устремленный на занавеску, за которой скрылся его брат.

— Мы никогда не были близки с ним. Не то что мы с Эйвери. И если быть честным, как я всегда и делаю, то я, наверное, тоже виню его в смерти сестры из-за Хуана Карлоса. Так же как я виню себя во всем остальном.

Я видела, как ему больно. Хотя его рациональный ум понимал, что он не виноват в передозировке Эйвери, я знала, что Нико не мог избавиться от чувства вины. Я знала, что какой-то голос нашептывал ему на ухо, что он ее подвел.

Я также знала – по тому, как он не спускал с меня глаз, по тому, как теперь хотел знать, где я и что я делаю каждую секунду последних нескольких дней, – что Нико превратил свою вину в непоколебимую решимость никогда меня не подводить. Нам обоим понадобятся много часов психотерапии.

Барни положил свою большую руку на плечо Нико.

— Ты сделал все, что мог, дружище. И даже больше. Не все можно исправить. Не всех можно спасти.

Нико оглядел палатку. Он посмотрел на цветущий лес, на священника, на гроб и сказал: — Давай убираться отсюда к чертовой матери.

И мы ушли.

* * *

— О, Китти Кэт, как же я рад тебя видеть, — произнес Кенджи, крепко обнимая меня. — Хотя, черт возьми, лучше бы это был другой повод. Иногда жизнь – настоящая стерва, верно?

Он отпустил меня, качая головой. Мы стояли в углу гостиной Нико, у стены с окнами, где я расположилась, стараясь не привлекать внимания небольшой компании друзей Эйвери, которые толпились вокруг столов с едой, расставленной кейтеринговой компанией. Я чувствовала себя крайне неловко и не хотела, чтобы Нико брал меня за руку или проявлял другие внешние признаки привязанности, что, естественно, его раздражало. Но я не сдавалась. Ласкать свою новую девушку на поминках (как все думали) покойной бывшей девушки было крайне неразумно.

Я начала понимать, насколько деликатна была ситуация.

Мне не хотелось навлекать на себя вопросы или привлекать к себе внимание. Я даже не думала, что мне стоит там находиться. Но Нико и слышать не хотел о том, чтобы я ушла.

— Куда я, туда и ты, — сказал он своим ворчливым голосом, и на этом все.

На случай, если кто-нибудь спросит, я придумала легенду, что делала макияж Эйвери на фотосессии в неопределенный момент в прошлом, мы поладили и стали почти друзьями.

Единственной проблемой был Кенджи.

Сегодня на нем был блестящий темно-фиолетовый костюм цвета баклажана, натертого маслом. Пальто, украшенное павлиньими перьями на лацканах, доходило ему до колен. Тени для век подходили к костюму, а ботинки на платформе – к жилету: ярко-зеленому, как рвота. Общий эффект был поразительным. Ему не хватало только цилиндра и трости, чтобы сойти за ведущего циркового шоу под кислотой.

Однако, судя по грусти в его глазах, настроение у него было совсем не цирковое. Я задумалась о том, насколько близки они были с Эйвери.

— Так вы с Нико теперь вместе?

Он взглянул через всю комнату на Нико, который смотрел на меня из-за плеча лысого парня.

— Эм.

Кенджи махнул рукой.

— О, милая, не волнуйся, я не скажу. Это не мое дело. Если он счастлив, то и я счастлив. И, судя по тому, как этот мужчина пялится на тебя, он очень счастлив. Я никогда не забуду, как Нико смотрел на тебя в тот день, когда вы познакомились…

— Кенджи! — прошипела я.

Он удивленно моргнул.

— Что?

К нам подошли три высокие женщины с походкой и осанкой моделей в сопровождении невысокого толстого мужчины, который обливался потом в черном костюме на размер меньше, чем нужно. Женщины остановились и молча осмотрели меня, а толстяк шагнул вперед и протянул руку.

— Привет. Я Итан Гроссман, агент Эйвери. — Его лицо покраснело. — Бывший агет.

Я пожала ему руку и натянуто улыбнулась. Как некстати было это предупреждение. Он мне уже не нравился, особенно из-за того, что он, кажется, слишком пристально разглядывал мою грудь. На мне было очень простое черное платье без рукавов, которое не открывало декольте, но это явно не мешало Итану Гроссману пытаться его найти.

— Кэт Рид. Приятно познакомиться.

— Я Кенджи, стилист группы. — Кенджи протянул руку, которую Итан пожал, а затем быстро опустил и снова повернулся ко мне.

— Ты подруга Эйвери?

Вот черт. Началось.

Моя натянутая улыбка стала еще натянутее. Я уверена, что мой рот был перекошен. Не глядя в сторону Кенджи, я сказала: — Мы работали вместе.

Формально это не было ложью. Однако это было определенно неправдой. Я надеялась, что на этом допрос закончится, но одна из моделей оживилась, узнав меня.