Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс
Поссорившись из-за этого, Адель решила сбежать вместе с Женьеном. Они скрылись в отдаленном герцогстве, где жили обычной жизнью. В итоге родилась я, но мать умерла при родах. А отец, желая уберечь меня, скрывал меня ото всех.
Тётушка узнала об этом уже слишком поздно. Она пыталась найти меня, но не смогла. Ей потребовалось много времени, чтобы в итоге наткнуться на мой след. Вот только, ей самой уже оставалось недолго.
И под конец жизни, когда поняла, что умирает, она оставила мне свое поместье и это письмо, в котором слёзно просит у меня прощения за то, что не была рядом и не смогла уберечь свою сестру, мою маму. И, конечно за то, что я узнала всю правду, когда Жозефины самой не стало.
Читая эти строки, я рыдала, не в силах сдержать слёз. Мне было горько оттого, что я так и не увидела тётушку живой. И всё-таки это письмо дарило чувство любви: мне передавалось тепло души Жозефины, её нежная забота о племяннице, которую она никогда не успела обнять.
Однако жизнь не стоит на месте. Спустя полгода, когда я уже освоилась в роли настоящей хозяйки поместья, когда крестьяне забыли о сказках про проклятое поместье и стали работать еще усердней, с улыбками на лицах и без какого-либо страха, в наш двор явился Эльверон.
Я видела, как он вышел из кареты и решительно прошёл через ворота, улыбаясь краешком губ.
Я помню свой трепет, когда он подошёл ближе: гордый, сдержанно-вежливый, как всегда, но в его глазах плескалась искра. На душе у меня защемило радостно, хоть я не понимала, чего он хочет. А потом он вытащил маленькую шкатулку, протянул её мне.
— Открой, – сказал он серьёзно.
Я приоткрыла крышку и увидела внутри… кольцо. Раньше такие драгоценности мне казались чужими, но это было особенное – серебристый ободок с выгравированным драконом, похожим на герб Эльверона.
У меня внутри горячо сжалось сердце.
— Оливия, – начал он, и глаза его лучились мягкостью. – Мы вместе прошли сквозь ужас, я видел твою силу и твою доброту. И я оказался настолько сильно покорен ими, что хочу просить твоей руки.
Меня затопило нежностью, радостью и трепетом. Я не ожидала, что при всей его гордости и моей сложной ситуации (по сути, я только недавно освободилась от предыдущего замужества, отправив мужа на каторгу) нечто подобное может случиться.
Но… сердце ответило мгновенно:
— Да! – я улыбнулась сквозь слёзы. – Конечно… я согласна!
Шумно выдохнув, он осторожно надел мне на палец кольцо, и я дрожа, прижалась к нему, позабыв о сдержанности, обо всём.
В этот миг вокруг всё залилось таким светом, что я подумала: «Вот оно, настоящее счастье.»
Полгода прошло с тех пор, как всё закончилось там, в лабиринте.
Но порой мне кажется, что прошла целая вечность. Вся моя жизнь перевернулась: ещё недавно я пряталась от Габриэла, боялась долгов тётушки и никому не верила. Теперь я в родном поместье, с восхитительным вишневым садом, с людьми которые мне дороги — Сильви, Рафаэль, Килиан, Ноэ, который заново находит в себе силы жить… И наконец Эльверон, мой будущий муж, дарящий ощущение защиты и уважения.
Глядя на облака, плывущие в тёплом небе, я вдыхаю аромат цветов и думаю о том, как странно складывается судьба.
Может, всё действительно было предначертано: я, видящая, должна была взять на себя груз, через страдания обрести свободу и счастье. И, возможно, дар Оливии Беллуа – мой дар – всё не раскрылся на полную. Но мне это уже не страшно, ведь теперь я знаю, что у меня есть люди, которые подставят плечо.
«Спасибо, тётушка Джозефина, – думаю я, утирая выступившие слёзы, – Твоё поместье живёт и процветает, и я обещаю, я больше никому не отдам его, ни под каким предлогом. И спасибо тебе, мама, хоть мы никогда не виделись… за то, что подарила мне жизнь.»
Я мягко касаюсь кольца на пальце, улыбаясь. Да, теперь всё будет хорошо, и никто не сможет отнять у меня это счастливое будущее.
Эпилог 2
(пять лет спустя)
Неподалёку от цветущего вишневого сада, благодаря которому воздух благоухает пьянящим сладковатым ароматом, на лужайке возится двое моих чудесных детей – сын и дочка.
Мой первенец, названный Теофиль, уже года три как с невероятным любопытством исследует всё подряд, а его младшая сестрёнка, Леона, которая ещё не так давно училась ходить, неуверенно бежит следом, пытаясь не отставать от братика ни на шаг.
Я улыбаюсь, видя, как Теофиль угощает ее кусочком пирожного, украдённого прямиком с кухни (подозреваю, что добрый повар Килиан втайне этому поспособствовал), а Леона радостно клюёт его мягкими молочными зубами.
Конечно же, сладостями нельзя злоупотреблять, но глядя на их мордашки, измазанные кремом, я не могу не умилиться.
Наши вишнёвые десерты теперь пользуются спросом не только у детей и взрослых. Они известны на полкоролевства. Когда-то мы еле открыли одну лавку на месте печально знаменитой кондитерской Кальдури. Теперь же — целая сеть!
Рафаэль теперь отвечает за развитие этих кондитерских и открытие новых лавочек, а Сильви с Килианом следят за качеством выпечки и придумывают новые рецепты. Им нравится проявлять фантазию, а покупатели довольны, ведь над каждым новым видом десерта мы втроем работаем сообща, внося нотку «фирменной магии» Беллуа.
Что насчет меня?
Я, конечно, веду хозяйство, помогаю в делах, но большую часть времени посвящаю детям: Теофиль растёт смышленым, много времени проводит с отцом, пытаясь вникать в его дела и даже с какими-то из них помогать.
А Леона, хоть совсем малышка, уже демонстрирует определённые способности – то и дело я замечаю, как её взгляд иногда становится слишком задумчивым, а потом она вдруг находит давно потерянную игрушку или припрятанный кем-то сюрприз. Думаю, она уже унаследовала знаменитый дар Беллуа. Правда, пока это лишь догадки.
Мой муж, Эльверон, тоже изменился за эти годы. После того как правда о делах Габриэла всплыла наружу, король восстановил Эльверона в правах и с почестями вернул его в королевский совет.
Иногда, когда он уставшим возвращается прямиком из королевского замка, то срывает с себя дорожный плащ и, усмехаясь, идёт прямиком на задний двор, где прячутся дети. Теофиль от радости кидается к нему, Леона пищит и хватается за его ногу. И
