Укушенная - Джордан Стефани Грей

стороны, но булавы и цепы слишком тяжёлые; я расплющу либо её, либо себя. Меч против меча — это прекрасно, но портик маленький, а я не мастер фехтования. Я замечаю узкий столик с кинжалами. Может показаться довольно глупым использовать кинжал против меча, но, если я смогу уклониться от меча и подобраться к ней поближе, у меня будет больше шансов перерезать эту ленточку. Я должна действовать быстро. Проворно. Я должна буду вспомнить, каково это было на той волейбольной площадке.

Моё нутро — мои кости — подсказывают мне схватиться за кинжал, что я и делаю.

Эви усмехается.

— У людей самый маленький мозг.

— Я больше не человек. — Чтобы доказать это, я бросаюсь вперёд — как будто бросаюсь на мяч, а не на оборотня, — и это движение застаёт её врасплох. Мне удаётся поцарапать её левую руку, до крови, прежде чем порез аккуратно заживает. Жестокое наслаждение обжигает мои рёбра. Ярость. Я наконец-то использую свой гнев. Я улыбаюсь, встречаясь с ней взглядом. — Я — оборотень. — В ответ её глаза вспыхивают, и она вертит меч в руке. Похоже, мы закончили разговор. Она делает выпад, её меч пролетает у моего лица, но отскакивает от столба, а затем и от стола с цепями. Портик слишком мал для мечей.

Хорошо.

Эвелин, может, и быстрее, умнее и сильнее меня, но я хочу этого больше. Мне это нужно больше. И я злюсь из-за многого. Я машу перед ней кинжалом, приглашая попробовать ещё раз. Она сильно замахивается, но я уворачиваюсь, и серебряный клинок её меча сталкивается с деревянной стойкой. Вокруг лезвия разлетаются щепки. Она кричит, отчаянно пытаясь вырвать свой меч. Она стоит спиной ко мне, и меч прочно застревает в её руке, после двух месяцев издевательств и мучений я пинаю её ногой. Прямо в позвоночник.

Она взлетает к той же стойке с луками и стрелами и стонет, когда луки падают на пол. Стрелы падают к нашим ногам и разлетаются в разные стороны.

— Сука, — шипит она, откидывая волосы за спину и вытирая пот со лба. — Ты меня так достала.

— Аналогично.

Она рычит и отбрасывает в сторону свой меч, хватая два серебряных кинжала. Точно таких же, каким она пырнула меня несколько недель назад. Её цель — всегда наносить увечья.

Моя — побеждать.

Она налетает на меня быстрее молнии и делает два надреза на моём бедре. Кровь струится по моим шортам. Я свирепо смотрю на неё, но ничего не чувствую. Сейчас я не чувствую боли, только ярость.

— Очень хорошо, мисс Ли, — говорит инструктор Шепард, стоя под выветрившейся аркой портика. — Если вы порежете её ещё глубже, она не сможет сопротивляться.

— Она и так почти не сопротивляется. — Эви плюёт в меня, и капля горячей слюны попадает мне на грудь.

У меня перед глазами всё краснеет от гнева, но я дышу. Продолжаю дышать. Я не позволю ей победить.

— Защиты будет недостаточно для победы, — говорит инструктор Шепард.

Он прав. Я могу уклоняться от её атак сколько угодно, но, если я не смогу нанести ни одного из ударов, я никогда не сорву ленту с её одежды. Если не… вот оно. Я напрягаюсь, внезапно становясь готовой. Ко мне возвращается прежняя стратегия, когда я ходила в школу в джинсах, сидела за пластиковым столом во время ланча и забавы ради гоняла кожаный мяч. Эви хочет калечить.

Она снова делает выпад, взмахивая руками, в её кулаках кинжалы, похожие на когти, но я с лёгкостью уворачиваюсь от них и проскакиваю мимо неё. Я меняюсь с ней местами. Снова. Снова. Она быстро моргает, у неё кружится голова от скорости, с которой она вертится, чтобы не отстать от меня. Я больше не играю в её игру; я играю в ту, которую инструктор Шепард придумал для нас.

Для участия в «Захвате флага» нам не понадобится оружие. Вот почему никто больше не окружен стойками и мечами. Я присаживаюсь на корточки и провожу ногой возле её больной лодыжки — так сказала Антуанетта; у неё слабая левая лодыжка — и, конечно же, она не выдерживает. Именно так. Наш тренер по волейболу любил повторять, что простая игра всегда лучше сложной стратегии. И она была права. Эви с криком падает на землю и хватается за лодыжку, когда я срываю изумрудную ленту с её рубашки.

Её ноздри раздуваются. Она свирепо смотрит на меня. Из её рук вырастают когти, а изо рта — клыки.

Я победоносно держу ленточку между нами. Приподнимаю бровь, позволяя себе почувствовать её поражение — впервые за несколько месяцев почувствовать капельку радости — и говорю:

— Я победила.

Инструктор Шепард хлопает меня по спине.

— Неплохо, Укушенная. Совсем неплохо.

И я перехожу к следующему матчу.

34

Я сражаюсь с Катериной на кулаках, побеждаю Эрика, дёргая его за драгоценные волосы, и сражаюсь с Порцией, прорываясь сквозь её стены из плюща и шипов. Я вся в шрамах — на бедре всё ещё кровоточит рана от серебряных кинжалов, я избита до полусмерти, и всё остальное в синяках. Никто из них не ожидал, что я выиграю, но я победила. Ярость стала моим якорем, а смертельное чувство несправедливости толкало меня вперёд, и я дошла до финального раунда соревнований. Победа не за горами, и она стала маяком света на этом грёбаном дворе. Я покажу им всем, насколько я могу быть опасна… насколько я буду опасна, если они снова причинят боль тому, кого я люблю.

К сожалению, Каликс ждёт меня в центре поля.

Наши одноклассники собираются на окраине, затаив дыхание, наблюдая, как я разминаю костяшки пальцев, а Каликс снимает футболку. Восемь идеальных мышц брюшного пресса блестят от пота в безжалостных солнечных лучах. Каликс, может, и хитрый боец, но он также и сильный. Лучшее из обоих миров. Худшее из обоих миров. У меня нет стратегии, как победить его, только адреналин, бегущий по венам, и красная пелена в глазах. Она хочет причинить кому-то боль, кому угодно, и прямо сейчас Каликс отлично справится. Я должна победить.

Эти пятиминутные поединки стали для меня наркотиком. Я испытываю опьяняющий трепет от ударов, даже когда сама их получаю. Хруст костей кажется варварским, но он также пробуждает во мне первобытную часть. Убивать. Ранить. Калечить. Это единственные цели кровожадного оборотня.

Такого как я.

Но если Каликс ударит меня, я вполне могу потерять сознание. Он намного сильнее меня. Он намного