Вампиры Дома Маронар - Александра Плен
Жаль только, что эта лафа рано или поздно закончится. Евгению уж очень настойчиво зовут замуж. Со всех сторон. Так зовут, так зовут, что рано или поздно кто‑нибудь да дозовётся.
А нам потом придётся учиться жить без её фирменных пирожков. Вот где настоящая трагедия цивилизации.
Самое грустное, что даже помолодев и превратившись в юную писаную красавицу, мама Джета не избавилась от своего тихого, забитого, сверхскромного нрава. Характер остался старый, родной: неуверенность в себе, робость, приверженность традициям, привычка всем уступать и старательно не занимать лишнего пространства во вселенной.
Уже несколько лет к ней, между прочим, подбивают клинья многие. Там такой список поклонников, что любая принцесса бы обзавидовалась. Даже Глава Десяти – он же наш дед, он же великий и ужасный дом Саргон – и тот не остался в стороне.
А началось всё очень даже прозаично.
В первый год Саргону поверили на слово и не потребовали второй раз продемонстрировать тайный син омоложения. А вот на второй год прижали к стенке – мол, выдай нам омоложение и всё тут. То ли рассчитывали, что дед сдастся и обучит этому какого‑нибудь избранного преемника (ещё лучше – Главу из другого Дома), то ли надеялись, что он сам станет подростком, и его можно будет тихо отодвинуть от власти: «Ну ты ещё маленький, иди учись, взрослые тут поговорят».
Дед, само собой, подростком становиться не горел желанием. Глава Десяти, прыщавый и с ломким голосом, – это всё‑таки не тот образ, к которому он стремился. Поэтому в очередной приезд к нам он тяжело вздохнул и попросил совета: либо он омолаживает Эаннатума (привет, новая головная боль), либо… «предложите, дети, какой‑нибудь гениальный выход».
Джет и предложил… свою маму. К тому времени он уже и альбом с её портретами нарисовал и некоторое время ходил кругами, уговаривая родительницу. Та отнекивалась: ну зачем это мне, мне и так нормально, жизнь, считай, уже к концу подходит, скоро внуков нянчить буду, меня всё устраивает, оставьте вашу молодость себе.
В итоге окончательно уговорила её я. Причём без нежности, но с любовью.
Когда она в очередной раз завела песню про «конец жизни» и «меня всё устраивает», я не выдержала и рявкнула:
– Что за нищенская психология?! Какой ещё конец жизни? С чего это ты решила, что твоя жизнь уже всё, была и сплыла? Всегда нужно желать большего! Это нормально – желать большего!
Ну и всё. Под таким напором она сдалась.
Вот и повёз дед Евгению на турнир. И привёз с него писаную красавицу и сразу же начал подбивать клинья. Не как Эаннатум. Тонко, аккуратно, выверено, с политическим расчётом и персональным обаянием уровня «опытный манипулятор с многолетней практикой».
Если честно, я отдавать свекровь не хотела.
И не только потому, что она у нас – ходячее чудо кулинарии и наш основной генератор пирожков. Саргон – тот ещё овощ, только не огородный, а политический: хитрый, ядовитый, цепкий. Манипулятор высшей категории: вроде кивает, соглашается, говорит правильные слова… а делает всё равно так, как ему выгодно.
– Не станет ли она там изгоем среди всей этой своры кобр? – озвучила я свои сомнения Джету. – И папаша твой… тоже там ошивается. Так себе компания.
И как тут спокойно отпускать женщину, которая печёт тебе булочки?
– Значит так, – успокоила я её, когда настойчивый кавалер свалил в свой дома́н, – никто тебя из острова не выгоняет. Хочешь – сиди здесь и нянчи внуков, хочешь – выбери мужа по сердцу, хочешь – оставайся одна. Всё в твоих руках. Джет просто дал тебе возможность прожить жизнь заново, а как ты её проживёшь – твоё дело.
Евгения расслабилась, повеселела, а то была напряжена так, словно мы её вдвоём выпихиваем замуж за Саргона.
Наш посёлок тем временем от скромной деревеньки вырос в вполне приличный городок. Все дома пока деревянные – но я и не возражаю. Здесь дерево такое, что любой гранит нервно шуршит в углу. Особенно если брёвнышки правильно обработать и немножко вымочить в нужном растворе.
Кроме обычных школ, у нас есть школа обучения волшебству. Глядишь, лет через сто она преобразуется в самую настоящую академию магии, со скучными лекциями, горами конспектов и легендарной столовой.
Я взялась в ней обучать детей – развиваю у малышни воображение: учу рисовать, делать примитивные мультики, лепить из глины, вырезать фигурки из дерева. Параллельно – учу синам: и общим, и «иномирским». Увеличение силы, скорости, ловкости, улучшение зрения и слуха, лечение, тепло, воздушная волна, полезные мелочи вроде подсветки в темноте, телекинеза и ещё куча всего.
Лучше всего детям даётся та самая «метаморфоза», точнее, «мутация». Покрасить волосы или кожу, приделать себе хвост, рога, наклеить эффектные когти на пальцах – для них это выглядит как игры в переодевания. Обернуться у них получается легко: в голове ещё нет этих взрослых бетонных блоков под названием «нельзя», «страшно», «а что скажут люди». Дети гибкие, живые и меняются без лишней драмы.
Вот и получается живописный класс: за партами сидят моры, фирты и ещё с десяток разновидностей лесных ящеров с крыльями, чешуёй и творческим подходом к собственной внешности.
Да. Новое поколение оборотней – так я и назвала свой класс.
А первый ученик – брат Джета, Нанис. Сейчас ему четырнадцать – тот самый волшебный возраст, когда: всё нужно испытать на себе, всюду влезть, всеми дверями хлопнуть и в каждом тёмном углу пошуршать. В голове – вечный фестиваль из идей: «А что будет, если…», в руках – зуд что‑нибудь нажать, повернуть, поджечь, заморозить или хотя бы подвесить к потолку.
В первый год он резво принялся учиться синам, раньше всех их освоил (семейный талант не пропьёшь) и потом выпросил себе «официальную работу» – ухаживать за кадо, то есть носиться по полянкам как угорелый, поливать росточки, собирать отданные листики, разговаривать с деревьями и благодарить их за сотрудничество. Кадо его почему‑то любят. Возможно, потому что они тоже подростки по своим меркам.
А в последние месяцы у него новая фишка – Нан тренирует «мутацию» в устье реки, упорно пытаясь стать атреном – местной акулой. Часами сидит по пояс в воде, бурлит там силой и очень серьёзно объясняет всем, что это «научный подход».
План у него простой и грандиозный: стать полноценным морским обитателем, потом как‑нибудь незаметно уплыть в океан, открыть новые земли, основать свой Дом, империю, флот… В общем, у пацана планы наполеоновские, с размахом вселенского масштаба. Сначала океан,
