Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

Селеста побледнела.

— Вы переходите границы.

— Нет. Я наконец их ставлю.

Арина положила ладонь на стол. Не громко. Но достаточно, чтобы слуги у стен подняли глаза.

— В моём присутствии Ноэля не будут называть бастардом как оскорблением. Не за этим столом. Не в коридорах. Не в детской. Если кому-то нужно обсудить его происхождение в юридическом, родовом или каком угодно смысле — обсуждайте с лордом Морвентом и советом. Но при ребёнке это слово больше не звучит как плевок.

Тишина.

Такая плотная, что слышно было, как в камине щёлкнуло полено.

Кайрен медленно повернул к ней голову.

Арина не посмотрела на него. Не сейчас. Если посмотрит, может увидеть там либо раздражение, либо одобрение, и оба варианта собьют её. Она держала взгляд на Селесте.

— Он Ноэль, — сказала она. — Начните с этого. Если сложно — запишите.

Роган тихо присвистнул.

— Вот это завтрак.

Лорд Дарвен сухо произнёс:

— Смелая позиция для женщины, которая вчера придерживалась обратной.

— Я уже сказала: вчера я была дурой. Это не пожизненный титул.

Илана всё-таки засмеялась.

Не громко, но искренне.

Ноэль поднял на Арину глаза.

И вот в них впервые появилось не только испуганное ожидание. Там было недоверчивое, маленькое, почти невозможное удивление.

За него сказали.

При всех.

Не шёпотом.

Не потом.

Сейчас.

Кайрен отложил нож.

— Достаточно.

Арина внутренне приготовилась к удару.

Но он посмотрел не на неё.

На Селесту.

— Правило принято.

Селеста застыла.

— Кайрен.

— В присутствии Ноэля это слово не используется как оскорбление.

— Ты понимаешь, какой знак подаёшь дому?

— Да.

— И роду?

— Особенно роду.

Голос Кайрена оставался ровным, но в нём прорезалось то, от чего даже Роган перестал улыбаться. Сила. Не показная. Не для Арины. Та самая, из-за которой каменный замок признавал его хозяином.

Селеста опустила глаза первой.

Но Арина не обманулась. Женщина не проиграла. Она просто отступила, чтобы ударить позже.

Завтрак продолжился.

Если это вообще можно было назвать продолжением. Разговоры стали осторожнее. Лорд Дарвен расспрашивал Кайрена о каких-то поставках камня с северных склонов. Роган рассказывал историю о сторожевой башне, где новый караульный перепутал сигнальные огни и поднял тревогу из-за стаи горных коз. Илана время от времени смотрела на Арину так, будто хотела что-то сказать, но не решалась.

Ноэль съел половину лепёшки, яблоко и немного сыра.

Арина отметила это как личную победу уровня «выжила в первой главе чужой жизни».

Хотя глава, судя по всему, только начиналась.

Она почти расслабилась, когда в трапезную вошёл высокий худой мужчина в сером камзоле. Слуги расступились перед ним. Он поклонился Кайрену и протянул запечатанный свиток.

— Милорд. Срочно из южной башни.

Кайрен сломал печать, прочитал несколько строк.

Лицо его не изменилось.

Но Селеста, кажется, знала его достаточно хорошо, чтобы насторожиться.

— Что-то случилось?

— Совет рода прибудет через три дня, — сказал Кайрен.

Лорд Дарвен нахмурился.

— Так скоро?

— Они узнали о вчерашнем прошении.

Арина почувствовала, как по спине прошёл холодок.

Вчерашнее прошение.

Прежняя Элира хотела отправить Ноэля из замка. И, судя по всему, успела не просто сказать, а оформить.

Ноэль перестал есть.

Селеста очень медленно опустила чашку.

— Что ж, — сказала она. — Тогда сегодняшняя перемена настроения леди Элиры выглядит ещё интереснее.

Арина молчала.

Теперь даже её язык не спешил первым на поле боя.

Кайрен сложил свиток.

— Ноэль останется в замке.

— Это решит совет, — сказал Дарвен.

— Это решу я.

— Кайрен, — мягко вмешалась Селеста, — мы все понимаем твою привязанность. Но если прошение уже принято к рассмотрению, отменить его одним утренним желанием будет непросто. Особенно после столь резкой перемены леди Элиры. Род захочет понять, что стоит за этим.

Все посмотрели на Арину.

Вот и цена утреннего героизма.

Она почти услышала, как невидимый счёт лёг перед ней на стол: чужое тело, чужой муж, ребёнок, прошение, совет рода, подозрительная перемена личности. Заплатите немедленно.

Кайрен поднялся.

— Завтрак окончен.

Стул Ноэля тихо скрипнул: мальчик тоже попытался встать, но Кайрен остановил его взглядом.

— Ты закончишь есть.

— Да, отец.

Это «да» прозвучало слишком послушно.

Арина поднялась следом.

— Миледи, — сказал Кайрен.

В одном слове был приказ.

Она могла бы устроить маленькую войну прямо здесь. Сказать, что не обязана идти. Что вообще-то она хотела доесть, а ещё разобраться, где в этом замке туалет и как выжить без истерики.

Но Кайрен уже направился к двери.

Арина пошла за ним.

В коридоре он не остановился. Шёл быстро, и ей пришлось почти догонять, придерживая подол. Слуги жались к стенам. Двери, гобелены, каменные арки пролетали мимо. Он свернул в боковой коридор, затем в кабинет с высоким окном, тёмными шкафами и огромным столом, на котором лежали карты, печати и несколько раскрытых писем.

Дверь за Ариной закрылась.

Кайрен повернулся.

— Кто вы?

Вопрос был таким прямым, что она на мгновение забыла все подготовленные уклончивые ответы.

— Ваша жена, насколько мне сообщили.

— Не играйте.

— Я бы с радостью, но правила никто не объяснил.

Он шагнул ближе.

— Элира ненавидела моего сына.

Арина молчала.

— Она не забывала имена. Не признавалась в ошибках. Не шутила со слугами. Не путала прошлое. Не требовала место для Ноэля за столом после того, как вчера собственноручно подписала прошение о его удалении из замка.

Собственноручно.

Значит, документ существует.

Прекрасно.

— Люди меняются, — сказала Арина.

— Не за ночь.

— Иногда ночи бывают очень убедительными.

— Что случилось?

Она отвернулась к окну.

За ним был внутренний двор. Камень, узкая дорожка, чёрные деревья без листьев, дальняя стена с башней. Над башней в сером небе промелькнула тень.

Крылатая.

Большая.

Арина замерла на долю секунды.

Дракон.

Настоящий.

Её мозг аккуратно положил этот факт в сторону, рядом с чужим телом, мужем, бастардом, советом рода и утренней перепалкой. Разбираться со всем сразу было невозможно. Значит, придётся сходить с ума по расписанию.

— Леди Элира, — голос Кайрена стал ниже. — Я спросил, что случилось.

Арина повернулась.

Можно было солгать. Сказать: сон. Предчувствие. Раскаяние. Ударилась головой. Драконьи боги явились в виде жареного яблока и велели быть добрее.

Любая ложь в мире, где у людей горят глаза и книги сами переводятся в голове, могла оказаться опасной.

Но вся правда была ещё опаснее.

— Я проснулась, — сказала она.

Он ждал продолжения.

— И поняла, что