Эарелен - Руслёна Фринбот
Ого! Морская звезда? Или наоборот, Звезда моря? неважно… Запомнить надо, что я теперь — Эарэлен!
— «Ты можешь звать меня просто Элен? Коротко и ясно,» — попросила я дельфина.
Он покачал головой:
— «Нет, я не смею».
— «Хм… А если я… прикажу? Я же имею право приказывать?» — и я смотрю на него с интересом, как он выкрутится.
— «Можете меня казнить, прогнать, съесть, в конце концов, но я не смею так вас называть. Только так, как есть.»
— «Ну и какая я принцесса, если меня не слушаются,» — ворчу я. Он хихикнул и удрал от меня под воду.
Водоросли съедены. Конечно, этого маловато, но… стройнее буду, в конце концов. Ладно, тряхнула гривой волос, которые взметнулись во все стороны и снова улеглись, усеяв и плечи, и спину. Неужели они стали длиннее здесь? Чудеса да и только…
Махнула рукой на его высунувшийся нос:
— «Ладно, называй, как хочешь. Ты мне про легенду или как там её, можешь, наконец, рассказать?»
Мой несносный слуга кивнул и начал свой рассказ:
— «В старом предании было предсказание, что наступят чёрные дни для нашего государства… И спасёт всех только русалка, рождённая от человека. Такого не было никогда и никто, разумеется, не ожидал никаких чёрных дней. Как мы потом все поняли, „жених“ занимался колдовством или через местного мага Морнэ Истара, или сам такой „умный“ был… По всей видимости, он вычислил, от кого вы можете родиться и решил поторопиться и жениться на вашей маме, но не успел… Ваши родители успели это сделать первыми. За ними была устроена тотальная охота! Всё проверяли сантиметр за сантиметром, но бабушка Лингез тоже умеет немножко колдовать. Она надёжно спрятала их и целых четыре года никто даже не догадывался, что вы совсем рядом были. Вы, моя принцесса, родились, как я уже вам говорил, через полгода после побега. Ваш отец из обломков кораблей соорудил колыбельку, она и стала вашим первым уютным гнёздышком-домиком».
— «А у меня были и другие?»
— «О, да! Он много что для вас делал! И домики, и столики со стульчиками, и игрушки! Когда вас отдали… на землю… вашим тем родителям, то он, пока мог, передавал для вас и гребешки, и ракушки, было раз даже зеркальце».
Зеркальце… да-да, было! но я потеряла его ещё будучи маленькой… Стало жалко, что я не уберегла подарок отца… Зеркало, гребень… Вот откуда были подарки морские! Значит ли это, что… дедушка виделся с моим отцом и молчал об этом! Впрочем, может, мама и знала, но не успела ничего толком рассказать… И тут у меня созрел план.
Без названия
Лу смотрел на меня в немом ожидании. Я не была уверена в правильности моего плана, но другого всё равно ничего не приходило в голову:
— «Я должна подняться наверх, в деревню… и проникнуть в свой дом…»
— «Нет, это плохой план. Там вас ждут. Я уверен, что они оставили там кого-то.»
— «Кто может выйти из воды безбоязненно? Разве не привязаны все к своей стихии? Я — полукровка и могу и там, и там жить, но я же ещё и наделена магическими способностями. Кто ещё может находиться на земле подолгу?»
— «Вы правильно сказали — находиться подолгу, но не жить. Я думаю, что они, эти лазутчики, периодически меняются…»
Потеребила задумчиво свой талисман на шее.
— «Что-то маловато у него функций, мог бы и побольше иметь,» — пожаловалась дельфину.
— «Например?»
— «Ну… например… чтобы… чтобы я становилась невидимой. Повернул вот так камешек или перевернул ожерелье наизнанку и — пожалуйста, меня уже нет.»
— «Идея неплохая, согласен», — улыбнулся Лу, — «ещё бы её и осуществить.»
Я решила снять ожерелье, чтобы покрутить его или ещё как-то рассмотреть поближе. Естественно, лень развязывать верёвочки… потянула через голову, но не учла, что волосы теперь чересчур пышные стали, и ожерелье в них застряло. Я с досады хотела, было, его уже просто дёрнуть, чтобы разорвалась эта дурацкая нитка, но вдруг услышала свист Лу.
— «Что? Что такое,» — повернулась я к нему. Он же смотрел на меня во все глаза. — «Да что не так-то у меня? Ну да, оно застряло в волосах и я не могу вытащить. Лучше бы помог, чем просто так свистеть тут», — проворчала, глядя на него недовольно.
— «Да нет, всё в порядке, вы просто исчезли.»
Застыла с поднятыми руками.
— «Ты шутишь? Или… Что, надо было всего-навсего прицепить его к голове? Ну или положить на голову, всё равно.»
Я повеселела. Настроение сразу поднялось до… до потолка пещеры.
— «Ты меня совсем не видишь?»
Для убедительности проверки показала ему язык и скорчила рожу. Он оставался серьёзен, оглядывал то место, где я стояла, и так, и этак. Закрывал глаза, потом открывал и снова осматривался.
— «Нет, я вас не вижу совсем. Но чувствую. Это плохо. Если я чувствую, могут почувствовать и те, кто вас разыскивает. Они ведь, как собаки, могут просто выйти на след по запаху. Ну… я так думаю.»
Я тихонько перешла на другую сторону пещеры. Лу забеспокоился, повертел головой:
— «Вы что, ходите? Я чувствую вас теперь слева.»
Да, всё хорошо быть не может. Мы кое-как отцепили ожерелье от волос. Я осмотрела его нить — довольно крепкая, просто так её не разорвёшь. Может, ещё и замагичена на прочность, кто её знает. Плохо, что не знаю и половины того, что должна знать о себе самой. Для этого я, собственно, и хочу подняться наверх. Жаль, что наша семья не очень популярна была в деревне. Сначала мой отец сбежал при загадочных обстоятельствах, потом вдруг появилась я неизвестно откуда, и море благоволило деду за то, что они с бабушкой меня приютили и растили… Слишком много загадок для одной семьи. Видимо, для простых рыбаков это было слишком уж… и они предпочитали общаться через «вытянутую руку». Так у них это называлось. Хоть и пользовались охотно привилегиями, доступные им через деда.
Поэтому, поднявшись наверх, не думаю, что встречу там хоть одно дружелюбно настроенное ко мне лицо. А вещички хотелось бы забрать… Интересно, те, кто караулят меня там (если караулят) — сами хоть знают, что мне может там понадобиться? Если они не понимают этого, то я совсем не понимаю их… Я легко адаптировалась под водой… Зачем бы мне возвращаться?
— «Может, там и нет никого. Я думаю… нет, я уверена, что меня там не ждут и не ищут, а, скорее всего, разыскивают именно здесь.»
— «Вы
