Босс-альфа для помощницы с тайной - Алиса Буланова
— Она в порядке?! — как-то чересчур эмоционально спрашивает парень. Мне даже становится любопытно, что у них с Ольгой за отношения?
— Физически уже всё хорошо, но она сильно подавлена из-за того, что пришлось прервать беременность, — отвечаю я со скорбным видом.
— Что ж… — парень вздыхает и раздумывает несколько секунд. — Поскольку Ольга Николаевна — наш постоянный клиент и меценат художественной школы, где я преподаю, я собирался ко дню её рождения отправить ей портрет. Я писал его по фото, но он всё равно очень красивый. Я отдам вам его.
Он скрывается в подсобке и через некоторое время появляется с запакованной картиной. Портрет? Кажется, я сорвал джекпот.
— Сколько? — спрашиваю я, доставая карту.
— Ничего не нужно, — отвечает он, тяжело вздыхая. — Надеюсь, что Ольга Николаевна почувствует себя лучше.
Смотрю на этого горе-художника в недоумении. Я был готов заплатить любую цену. Но он отдаёт мне картину просто так? Он вообще в курсе, что таким макаром его бизнес никогда не будет прибыльным?
— Спасибо вам огромное! — бросаю я, стараясь не выдавать усмешки. Потом беру картину и направляюсь к выходу.
— Постойте! Давайте я помогу вам донести портрет, — кричит он мне вслед. Он что, это серьёзно? Я думал, он всё-таки бесплатно раздумал отдавать.
— Да не стоит. Я сам, — отвечаю с улыбкой. — Вы и так мне сильно помогли.
Глава 8
Когда я возвращаюсь домой, Ольга в гостиной говорит по телефону. Звонок, судя по всему, рабочий. Не припомню, чтобы у неё среди друзей кто-то говорил по-французски. Да и планшет свой она в основном использует именно в рабочих целях.
Я надеюсь проскочить мимо незамеченным, чтобы не сталкиваться с ней с порога.
— Ты пропустил ужин с моими родителями, — произносит она вдруг, и холодная дрожь пробегает по спине.
Она не ругается и не устраивает истерики, даже не смотрит в мою сторону. Её взгляд за линзами красивых очков, направлен на экран планшета. Но мне отчего-то всё равно не по себе.
— Прости, я заезжал к Гере в офис повидаться, — отвечаю я с виноватой улыбкой. — Он в последнее время часто хандрит. Наверное, всё дело в годовщине гибели Лены.
— А она разве не летом? — Ольга, наконец, отрывает взгляд от экрана и пристально смотрит на меня. Вот чёрт! Нет, разумеется, я знал, что та авария случилась в конце июля. Но Ольге с чего быть в курсе этого?
— Что? — спрашивает она, снимая очки и потирая переносицу. — Удивляешься, откуда я знаю?
— Немного, — честно отвечаю я.
— Васильевы — очень уважаемая семья оборотней. Мы с отцом не были на похоронах, но приходили на панихиду. Это было настолько невыносимо грустно, что я едва ли когда-нибудь забуду. Трое убитых горем альф: Георгий, его отец и племянник Егор… Порой жизнь чудовищно несправедлива. Тебя я, кстати, не помню в тот день.
Я отвожу взгляд. Меня там и вправду не было. Я ходил с друзьями в горы в те выходные. Мы были практически без связи, так что я узнал обо всём довольно поздно.
— Но это всё дела прошлые, — вздыхает Ольга. — Я звонила тебе. Почему трубку не брал? Ты поставил меня в очень неудобное положение перед родителями.
— Я же говорю, у Геры был. А потом поехал забирать подарок для тебя, — отвечаю я, кивая на картину у стены. — Хотел сделать тебе сюрприз.
Она оглядывает упаковку и замечает знакомый логотип. Её лицо чуть светлеет.
— Это от твоего любимого художника, — подначиваю я её усмехаясь. — Твой портрет. Не хочешь взглянуть.
Вместо ответа, она поднимается и подходит ближе. Замечаю, как её ладони слегка дрожат от волнения.
— Ещё раз пропадёшь так внезапно, до конца жизни будешь автомойщиком на хлеб зарабатывать, — бросает Ольга, не глядя на меня. Потом подхватывает полотно и уносит к себе в кабинет.
— И это вся благодарность? — кричу ей вслед.
Она оборачивается и смотрит на меня так, будто видит насквозь. Холодный пот проступает на лбу. Я вновь виновато улыбаюсь и поднимаюсь в нашу спальню. Вроде бы миновала буря. Но это было близко.
* * *
— Я так и не узнал, что это за портрет, — вздыхаю разочарованно. Не то чтобы меня это сильно заботило, но какой-то интерес всё равно остался.
— Ты сейчас серьёзно? — спрашивает отец. Не вижу его лица по телефону, но улавливаю явное осуждение в голосе. — Я даже не знаю, что из твоего рассказа меня возмущает больше всего.
— Но тот художник ведь человек! И явно неровно дышит к моей жене. Попахивает извращением каким-то, — продолжаю я. — Люди и оборотни не могут быть вместе!
— Ну, начнём с того, что ты мог всё не так понять. Ты ведь даже не видел этой картины. Да и потом, он вполне конкретно обосновал причину, по которой взялся рисовать её портрет. Мне кажется, что ты сейчас занимаешься перекладыванием вины. Чувствуешь, что совесть нечиста, потому и выдумываешь какие-то небылицы.
— Эй, я тебе позвонил, чтобы ты поддержал меня, а не отчитывал, — произношу я слегка уязвлённо.
— Я хотел бы тебя поддержать, но ты несёшь какую-то пургу, — отвечает отец с раздражением. — Едва ли можно представить более подходящую тебе женщину, чем Ольга. Не майся дурью и будь поласковее с женой. Тогда, глядишь, и детишки появятся.
— Опять ты об этом? — я вздыхаю с досадой. — Я ведь уже говорил тебе, что Ольгу это не интересует. Она вообще иного склада ума женщина.
— Прежде всего она омега, — возражает отец. — Деторождение в них природой заложено.
Я на секунду представляю, как кто-то говорит нечто подобное Ольге. Несложно догадаться, каким маршрутом этот кто-то потом пойдёт. Всё-таки не стоило заговаривать с отцом на эту тему. И вообще звонить. Он в последнее время всё чаще спрашивает о внуках. Видимо, возраст сказывается.
— Короче, ты меня понял! — подытоживает он. — Ты же альфа! Вот и веди себя соответственно. А ревновать к человеку — это как-то жалко.
Он завершает звонок. Сколько себя помню — слышу от него одно и то же. Даже тогда, двадцать лет назад он сказал мне именно это: «Ты же альфа! Подбери сопли. Альфы не трясутся в страхе, альфы решают свои проблемы с холодной головой…»
Вот чёрт! Как-то слишком часто я в последнее время вспоминаю то, что случилось тогда. Надо бы завязывать с этим. Ни к чему ворошить прошлое. Всё равно уже ничего не изменить. Для чего сейчас эти сомнения?
