Парализованная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш
— Да, — ответил я, видя, как бумага почернела и рассыпалась в пламени.
— Только что приходила Эффи и просила ключи от кладовых, — прошептала кухарка, опуская глаза. — Вы сказали докладывать о таких вещах…
— Понятно. Спасибо, — произнес я.
Кухарка мялась на пороге, а я смотрел на нее, понимая, что она хочет что-то сказать.
— Конечно, это не мое дело… Мое дело маленькое, готовь да повкуснее. Но… Зачем вы так с бедной вашей супругой, госпожой Люси? — наконец произнесла кухарка. — Это же так жестоко…
— Дорогая миссис Митчелл, вы совершенно правы. Это не ваше дело, — произнес я, видя, как кухарка смутилась и вышла.
Я сел за стол, сжимая до боли лезвие ножа в руке. На зеленое сукно упали капли крови. Лезвие — холодное, острое — теперь было испачкано моей кровью. Я надеялся, что это облегчит мою душу, что раны в душе хоть ненадолго перестанут болеть. Но ничего не изменилось. Рана на ладони стала зарастать. Только кровь исчезла, а боль осталась.
Даже зелье с моей кровью не помогло Люси.
— Еще день! — произнес я самому себе. — Только день.
Я буду снова ждать рассвета, чтобы начать всё заново.
Сон не шел. Я сидел в кресле, уставший, словно старик, страдающий бессоницей, и смотрел на циферблат часов. Дом погрузился в тишину, словно засыпая. Я ждал заветные четыре утра — время, когда мне нужно было вставать и готовить завтрак.
Я встал и направился на кухню, доставая ключи от кладовых.
— Приготовьте завтрак для моей жены, — приказал я, видя, как кухарка достает из кладовой еду и выкладывает на стол. Одно яблоко укатилось под стол, а я тут же приказал его поднять и положить на место.
Кухарки готовили в моем присутствии. И я успокоился только тогда, когда последние крошки были сметены со стола.
— Вывернуть карманы передников! — приказал я резко, и лица женщин, испуганные и смущенные, потянулись к карманам.
Они стали выворачивать карманы, и тут я заметил кусочек булочки.
— Ой, простите, — прошептала посудомойка. — Это я не доела. Оставила на завтра…
— Ешь сейчас, — ледяным голосом приказал я, видя, как она сует в рот и жует булку.
Девушка прокашлялась и посмотрела на меня.
— Так-то лучше, — отрезал я, беря поднос и неся его в комнату жены.
В сердце у меня таилось тяжелое ощущение безысходности. Я понимал, что еще немного, и я сорвусь. Если сегодня ничего не случится, я брошу это гиблое дело! Я не могу ее мучить! Не могу каждый день видеть на ее лице слезы! Это выше моих сил.
Глава 13
— Ну не плачь, деточка, — слышала я голос Эффи, когда она расчесывала мои вымытые волосы. Её руки были нежными, как у доброй матери, а голос — мягким, словно ласковая волна.
— Да, твой муж теперь всё контролирует, но у меня есть кое-какие сбережения. Немного, правда… Когда он в очередной раз уедет, я схожу в город и куплю тебе еды… Я уверена, что твой дядюшка это так просто не оставит. Он честный и добрый человек. И скоро он заберет тебя. Я так просила тебя забрать…
— Можешь взять из шкатулки мои драгоценности, — прошептала я, глазами показывая на столик. — И купить на них еду…
Я понимала, что должна выжить. Несмотря ни на что. Чувство голода стало навязчивым настолько, что другие мысли просто путались в голове. Казалось, что я ничего так не хотела, как есть.
— От мужа пахло женскими духами, — прошептала я, стараясь хоть немного отвести мысли от болезненной темы еды. — У него появилась любовница.
— Да быть такого не может! — всплеснула руками Эффи, чуть не уронив расческу.
— Эффи, милая, ты всё прекрасно понимаешь. Посмотри на меня, — прошептала я. — Я обуза. А он — здоровый, красивый мужчина… И знаешь, любовница пахнет жасмином. Его мундир пах ее духами…
— Милая, — вздохнула Эффи. — Мне так стыдно перед тобой… Я не таким его воспитывала. И мне больно смотреть, как он измывается над тобой.
Эффи вздохнула, глаза её наполнились слезами.
— Возьми драгоценности, — настойчиво повторяла я. — Продай их, чтобы купить еды. Можешь отнести в ломбард… Только умоляю…
Маленькая старушка вздохнула, словно тяжесть в сердце стала слишком большой.
— Да, моя крошка, — прошептала Эффи, улыбаясь сквозь слезы. — Эх, была бы я сильным мужчиной, я бы уже вынесла бы тебя отсюда. Но лакеи получили приказ, поэтому не согласятся… Ничего, мы выкрутимся…
Я посмотрела на шкатулку с надеждой, как вдруг услышала шаги.
— Идет, — прошептала я, видя, как Эффи откладывает расческу и встает с кровати.
В комнату вошел генерал, строгий и невозмутимый, с холодным взглядом, но, заметив мою бледность и молчание, его лицо чуть смягчилось.
— Доброе утро. А вот и завтрак, — произнес мой муж, ставя на столик поднос.
Я была спокойна и молчалива. Я понимала, что если Эффи удастся продать драгоценности, то я доживу до приезда дяди. А там уже проще будет. Я уверена, что он заберет меня. И я смогу покинуть этот холодный, жестокий дом.
Я молча смотрела на еду, чувствуя, как у меня кружится голова. Вдруг вспомнила про гордость, глядя, как на столике появляются тарелки с такими изысканными лакомствами, что тут сложно было сдержаться. Я отвернулась, чтобы не смотреть.
— Опять что-то не так? — послышался голос Ная, а я молчала, предпочитая смотреть в стену. Пусть делает, что хочет.
Огонек надежды в моей груди ему вряд ли удастся погасить.
Глава 14
— Я не голодна, — произнесла я с упрямством в голосе. — Можешь сразу уносить. И не приносить больше.
Мой голос был уставшим, а я даже не повернулась в сторону еды. В этот момент произошло нечто странное.
— Точно не голодна? — послышался голос Ная.
— Точно, — прошептала я. — Я предпочту умереть от голода. Я ведь знаю, что я — твоя обуза. Что ты спишь и видишь, как избавиться от меня. Только родовая честь семьи не позволит тебе развестись со мной. Этого ты боишься? Не так ли? Боишься, что как только ты разведешься, все газеты будут трубить о том, что доблестный генерал Найтверт Моравиа бросил свою парализованную жену. И хоть на твоем месте так поступил бы каждый, но тебе это не простят. И ты этого боишься. Поэтому ты предпочел бы видеть в газете мой портрет с траурной лентой и заголовок о том, что я скончалась ночью после долгой болезни. И я решила упростить тебе задачу. Я скоро избавлю тебя от своего
