Психо-Стая - Ленор Роузвуд
Он накалывает маленький кусочек мяса и подносит вилку к своим обнаженным зубам, колеблясь всего мгновение и с опаской поглядывая на меня — будто боится, что я испугаюсь и сбегу — прежде чем отправить кусок в рот. Без губ и щек, которые направляли бы пищу, ему приходится слегка запрокидывать голову. Мясо исчезает за его острыми зубами, и я мельком вижу, как работают обнаженные мышцы челюсти, проталкивая еду в глотку.
В том, как он ест, есть что-то странно притягательное.
Как волк.
В этом есть смысл. Все его зубы острые. Ни одного коренного. Он не смог бы жевать, даже если бы захотел. Я мягко сжимаю его бедро, даря ему улыбку, прежде чем снова откусить кусочек; я стараюсь не смотреть на него, чтобы он мог продолжать есть без стресса, хотя часть меня жаждет наблюдать.
Особенно когда под этим углом я замечаю, какой у него длинный язык. С закрытым ртом это совершенно неочевидно. Что еще он мог бы им делать?
Слова Чумы, сказанные ранее, эхом отдаются в голове: «Возможно, тебе стоит «перепрошить» его травму более приятным опытом. Только вы втроем. Знаешь, острые зубы Призрака могли бы обеспечить… уникальные ощущения, если быть осторожными».
Ладно. Он определенно имел в виду именно это.
Лицо вспыхивает от этой мысли, и мне приходится плотно сжать бедра, чтобы мой запах не взлетел до небес. От этого движения я невольно ерзаю, и Тэйн бросает на меня взгляд; его темные глаза заинтригованы моим ароматом, несмотря на явное напряжение и стресс.
Мое воображение разыгралось, и очень быстро. Представляю, как Призрак ласкает меня там, внизу, как этот длинный язык проходится по моей киске, проникая глубоко, в то время как острые зубы задевают мои складки, словно лезвия… Это было бы опасно, но в этом и была бы часть кайфа.
Призрак точно бы не понял, если бы я попыталась объяснить, почему эта мысль такая чертовски возбуждающая. Он бы решил, что я сошла с ума. Но, возможно, он почувствовал бы себя увереннее, если бы хоть на секунду узнал, что эта новая фантазия мгновенно взлетела на первое место в моем хит-параде.
И теперь, когда эта идея пришла мне в голову, я чувствую: мне от нее не отделаться, пока она не станет реальностью.
Я сдвигаюсь на стуле, пытаясь изгнать яркие образы языка и зубов Призрака между моих ног. Жар разливается по щекам, и я заставляю себя сосредоточиться на богато украшенной тарелке, изучая узоры, чтобы занять ум. Меньше всего мне нужно, чтобы мой запах выдал, куда именно забрели мои мысли.
Но уже поздно. Я чувствую, как темные глаза Тэйна буквально впиваются в меня, изучая с тем сосредоточием, от которого всегда кажется, будто он видит меня насквозь. Его ноздри слегка раздуваются, и я понимаю: он почуял перемену в моем запахе. Проклятые альфы с их обостренными чувствами.
Я рискую поднять взгляд, на мгновение встречаясь с ним глазами. От понимающего блеска в его зрачках у меня перехватывает дыхание. Он выгибает бровь, словно понятия не имеет, что творится у меня в голове. Хотя, полагаю, он и правда не знает. И он бы тоже этого не понял.
Я хватаю свой бокал и залпом выпиваю игристое фиолетовое вино. Оно мне почти противно, и это помогает. Это единственная вещь в Сурхиире, которая мне совсем не понравилась. Пряное, отчетливо перченое вино быстро меня охлаждает.
Когда я ставлю бокал, то замечаю, что Валек тоже наблюдает за мной. Его взгляд на мгновение перемещается на Призрака, потом снова на меня. Ухмылка, которую он демонстрирует, говорит о том, что он в точности разгадал мои мысли.
Призрак замечает взгляд Валека и издает низкое предупреждающее рычание. Вибрация проходит сквозь меня там, где наши бедра прижаты друг к другу под столом, и мне приходится прикусить губу, чтобы подавить стон. Я выпиваю еще вина.
— Я не на тебя смотрю, — лениво бросает Валек Призраку, и голос его сочится весельем. Рычание Призрака становится глубже.
— Всё в порядке, дикарка? — спрашивает Виски так тихо, чтобы слышали только ближайшие соседи. — Ты что-то вся раскраснелась.
Я открываю рот, чтобы ответить, но слова не идут. Как, черт возьми, я должна объяснить, что сижу тут на королевском ужине в окружении вельмож и слуг и фантазирую о том, как мой дикий альфа делает мне кунилингус?
— Я в норме, — хрипло отвечаю я, запихивая в рот побольше еды. Но когда Призрак косится на меня, тревога в его голубых глазах становится болезненно очевидной. О нет. Неужели он думает, что мне противно смотреть, как он ест?
Осознание бьет под дых. Конечно, он так и думает. Он так закомплексован, а я тут сижу, вся красная, и ерзаю рядом с ним. Он ни за что не догадается, о чем я думаю на самом деле. Наверное, решит, что я издеваюсь, если попытаюсь объяснить.
Надо это исправить. Медленно, так, чтобы никто не заметил движения моей руки, я веду пальцами выше по его бедру. Его дыхание слегка учащается, и краем глаза я вижу, как он настороженно наблюдает за мной. Я же не свожу глаз с тарелки, притворяясь, будто очарована замысловатыми узорами на тонком фарфоре, и жую еду с притворно задумчивым видом.
Но всё мое внимание сосредоточено на том, как тело Призрака отзывается на мои прикосновения. Когда кончики моих пальцев наконец касаются бугра в его штанах, из его груди вырывается еще одно низкое рычание. Звук вибрирует во мне, оседая внизу живота.
Его член дергается под моей рукой, и я вскидываю на него взгляд из-под ресниц с невинной улыбкой. Его голубые глаза полны растерянности и недоумения, но то самобичевание, что было там минуту назад, исчезло. Он смотрит на меня так, будто я окончательно спятила, но, по крайней мере, больше не выглядит так, будто хочет провалиться сквозь землю. Вот и славно.
— Айви, тебе нужен воздух?
Внезапный вопрос королевы ударил по мне как ведро с ледяной водой.
Мое лицо, которое мгновение назад, казалось, пылало огнем, резко остыло. Я подняла взгляд и встретилась с ней глазами. Её брови были сдвинуты в явном беспокойстве; она наблюдала за мной с другого конца стола, слегка наклонив голову.
— Н-нет, Ваше Величество, — выпалила я, выдавливая улыбку, которая,
