Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

— Миледи?

— Стул для юного господина Ноэля.

Селеста положила ладонь на край стола.

— Леди Элира, возможно, вы не совсем понимаете…

— Сегодня эта фраза популярна, — сказала Арина. — Продолжайте, леди Селеста. Мне уже интересно, что именно я снова не понимаю.

Плотный мужчина кашлянул в кубок. Не от смеха. Почти.

Селеста улыбнулась.

— За семейным столом существуют места, определённые происхождением и правом.

— Как удобно. А я-то думала, стулья определяются количеством людей, которые хотят сесть.

Молодая девушка всё-таки тихо фыркнула.

Селеста посмотрела на неё.

— Илана.

Девушка сразу опустила глаза, но уголки губ ещё дрожали.

Кайрен сел.

— Стул, — повторил он.

На этот раз слуги бросились выполнять приказ так быстро, что едва не столкнулись друг с другом. Через несколько мгновений справа от Кайрена появился резной стул, чуть ниже остальных. Арина заметила это сразу. Детский, но не унизительный. Подойдёт.

Ноэль не двигался.

Кайрен посмотрел на сына.

— Садись.

Мальчик сделал шаг. Потом ещё один. Сел так осторожно, будто ожидал, что стул сейчас исчезнет, а все засмеются.

Никто не засмеялся.

Арина заняла место слева от Кайрена. Только сев, поняла: её посадили напротив Селесты. Прекрасно. Завтрак обещал быть питательным в части нервов.

Слуги начали подавать еду.

Арина с трудом удержалась, чтобы не рассматривать каждую тарелку. На столе были тонкие лепёшки, запечённые яблоки с пряностями, мясо в тёмном соусе, сыр, золотистые булочки, кувшины с чем-то горячим и ароматным. После всего утреннего безумия желудок неожиданно напомнил, что он, в отличие от души, не переселялся добровольно и хочет простых решений.

Ноэль сидел с руками на коленях.

Перед ним поставили пустую тарелку.

Потом слуга прошёл мимо.

Арина подняла глаза.

— Простите, вы потеряли половину действия.

Слуга застыл.

— Миледи?

— Вы поставили тарелку и ушли. В этом доме еда сама прыгает детям в тарелки или требуется отдельное разрешение?

У стола снова стало тихо.

Ноэль опустил голову так низко, что волосы скрыли лицо.

Кайрен медленно повернулся к слуге.

— Обслуживай моего сына.

Моего сына.

Арина заметила, как эта фраза прошла по столу. Селеста сжала пальцы. Пожилой мужчина приподнял брови. Илана посмотрела на Ноэля уже не с любопытством, а с чем-то похожим на осторожное сочувствие. Бордовый камзол перестал жевать.

Слуга дрожащими руками положил Ноэлю лепёшку, кусок мяса, яблоко и сыр.

Мальчик не притронулся.

Арина понимала почему. Ему сейчас не еда нужна была, а доказательство, что за первый кусок его не осудят.

Кайрен, похоже, тоже понял. Но не сразу.

Он взял свою чашку, сделал глоток и коротко сказал:

— Ешь, Ноэль.

Мальчик взял лепёшку.

Откусил маленький кусочек.

Такой маленький, что Арина едва не сказала что-нибудь резкое. Но удержалась. Нельзя превращать его завтрак в очередное представление. Пусть хотя бы кусает сам. Пусть учится не ждать удара между движениями.

Селеста тем временем мягко произнесла:

— Кайрен, я не могу не заметить, что сегодняшнее утро нарушает сразу несколько семейных установлений.

— Замечайте молча, — сказал Кайрен.

Арина едва не подавилась горячим напитком.

Илана снова спряталась за чашкой.

Селеста выдержала паузу.

— Речь не о моём удобстве. Речь о доме Морвентов. У мальчика есть своё место.

Арина поставила чашку.

— Вы всё время говорите о месте, леди Селеста. Удивительно, что при таком интересе к расположению вещей вы не заметили холод в детской.

— В детской поддерживается достаточный порядок.

— Порядок там есть. Тепла маловато.

— Излишняя мягкость в воспитании мальчика с такой кровью может привести к беде.

— Конечно. Все беды мира начинаются с тёплой комнаты и завтрака.

Пожилой мужчина тихо постучал пальцами по столу.

— Леди Элира, прежде вы иначе относились к этому вопросу.

— Прежде я, видимо, слишком часто слушала тех, кто говорит о детях как о вопросах.

— Вы признаёте, что изменили позицию?

— Да.

— Резко.

— Бывает. Иногда человеку достаточно увидеть, что он ошибался.

Он прищурился.

— Удобное объяснение.

— Зато короткое. Длинные обычно врут наряднее.

Кайрен покосился на неё. Не одобрительно. Скорее, как на опасный предмет, который почему-то начал светиться посреди стола.

Пожилой мужчина не обиделся. Даже, кажется, заинтересовался.

— Лорд Дарвен, — представила его Селеста прохладно, будто Арина должна была знать. — Старший советник рода.

— Очень приятно, лорд Дарвен, — сказала Арина. — Если вы отвечаете за советы, у меня к вам уже несколько вопросов по качеству.

Илана не выдержала и тихо кашлянула, пряча улыбку.

Селеста бросила на неё такой взгляд, что девушка мгновенно уткнулась в тарелку.

— Илана, — сказал Кайрен неожиданно. — Если хочешь смеяться, смейся.

Девушка подняла глаза.

— Милорд?

— Смех за столом пока не признан изменой роду.

Арина посмотрела на него с невольным удивлением.

Вот это было неожиданно.

Уголок рта Иланы дрогнул.

— Я учту, милорд.

Бордовый камзол откинулся на спинку стула.

— Признаюсь, завтрак стал занимательнее. Леди Элира, вы проснулись с новым мировоззрением или просто решили наказать нас неожиданностью?

— Я сама пока разбираюсь, — сказала Арина. — Но если выбирать между вашим развлечением и нормальным отношением к ребёнку, я всё же предпочту второе. Первое у вас, кажется, и без меня неплохо получалось.

Мужчина рассмеялся уже открыто.

— Ай да Морвент. Женился на буре, а держал её за занавеской.

Кайрен холодно посмотрел на него.

— Роган.

— Молчу, молчу. Почти.

Роган. Запомнить. Родственник? Друг? Наглый человек, которого почему-то не выгнали. Возможно, полезный.

Ноэль продолжал есть. Медленно. Осторожно. Но ел. Арина заметила это боковым зрением и почувствовала странное облегчение, будто выиграла маленькую войну за кусок лепёшки.

Селеста тоже заметила.

И не собиралась уступать.

— Кайрен, — произнесла она ровно, — я прошу всё же не принимать утренний порыв леди Элиры за новое правило. Мальчик может завтракать отдельно, как и прежде. Это не унижение, а защита.

Арина повернулась к ней.

— От кого?

— От лишних взглядов. От вопросов. От ожиданий, которые ему не положены.

Ноэль перестал жевать.

Вот теперь Арина ощутила, как злость подошла близко к поверхности. Не бурная. Чёткая.

— Леди Селеста, — сказала она, — при мне вы не будете называть Ноэля мальчиком, которому что-то «не положено» только из-за его рождения.

— Вы не понимаете тяжести слова «бастард» в драконьем роду.

— Зато прекрасно понимаю тяжесть слова, которым взрослые бьют ребёнка по голове так часто, что он сам начинает представляться им вместо