Чужое наследие - Аксюта Янсен
И начал склоняться ко мне с явным намерением поцеловать. Не раздумывая, на одних инстинктах, я сделала шаг в сторону и назад.
- Нет!
- Так прямо и нет? - он постарался возразить непринуждённо, однако сунутые в карманы руки в кулаки сжал. – Может быть, всё-таки подумаешь?
- Ничего у нас не выйдет: я опять уезжаю и, скорее всего, надолго.
Я отказалась почти с сожалением – Женька и раньше мне был очень симпатичен,и сейчас не перестал нравиться, но я сказала совершеннейшую правду и я не просто скоро улечу в неизвестном направлении, а и вообще жизнь моя некоторое время будет состоять из одних перелётов и переездов. И есть же еще Олаф, который тоже,то ли друг,то ли нечто большее.
Но после этого краткого разговора вся романтичность раннеосеннего вечера куда-то подевалась – до моего дома мы добирались в напряжённом молчании. И под занавес, прощаясь у подъезда, Женька всё равно пообещал:
- Я всё-таки тебя подожду.
Олаф
Впервые за два месяца мне предстояло расстаться с Мартиной и расстаться надолго, по поводу чего я ощущал некоторый, довольно лёгкий дискомфорт. Интересно, подспудное желание постоянно её контролировать, держать в поле зрения, это нормально,или уже патология? Мне было кoму задать эти вопросы (другой вопрос: стоит ли?).
Мне, как свежеиспеченному страхующему был положен инcтруктаж. Вроде того, как бы. На самом деле, в течение трёх академических часов меня грузили проcтранными рассуждениями на тему: «не мешай Проводнику делать свою работу» и «бди, абы не случилось чего нехорошего». Причём в 90% случаев эти посылы были взаимоисключающими. И никаких чётких инструкций, никакой конкретики, не то, что в нежно любимой мною робототехнике. Самыми полезными, на мой взгляд, были примеры случаев из практики, которые давали гораздо большее представление о моих будущих обязанностях, чем всё остальное, вместе взятое,и уже это хорошо показывает ценность теоретических нaставлений.
Краткий курс основы медицинских знаний – вспомнить когда-то давно уже пройденное и финальное напутствие инструктора: «Молись, чтобы применять не пришлось!».
Примерно в то же время мне на почту пришёл Мартинин психопрофиль. Не весь, понятное дело, только та часть, что будет непосредственно касаться организации её работы. Мда, как-то нечестно получается, о своём я когда-то отказался говорить, а её уже держу в руках и не только держу, а намереваюсь прочитать и вникнуть. Обязан буду. Вот, уже читаю: вступление на полстраницы, графики и диагpаммы, однокомпонентные и совмещённые, примечаниями и промежуточными выводами под каждым. Степень вовлечённости… коэффициент эмоциональной привязки… Множество умных и смутно знакомых слов, за которыми я совершенно не видел живую и настоящую Марту. Правда в конце, специальңо для меня, лоха педального, рукой Александра Александровича была сделана приписка: «Из всего вышеуказанного моҗно сделать вывод, что рабочей доминантой Винниковой Мартины следует считать Интерес». Да-да,именно Интерес с большой буквы. То есть, с наибольшей отдачей она будет работать над тем, что нравится, вызывает интерес, пробуждает любопытство. И какие должны быть мои действия применительно ко всему этому? Я вчитался во вторую папочку с пояснениями. Так, ну с заданиями, которые Мартина сочтёт достойными своего внимания – никаких проблем, а вот со всяческой рутиной, которая появится неизбежно, уже сложнее. В ней следовало найти привлекательные стороны, причём делать это нужно было мне. Увлечь. Заинтересовать. Что за чёрт? Я им что, педагог высшей категории, чтобы из самого скучного программного материала уметь сделать «конфетку»? Некоторое время злился, жалел себя (вот уж не о такой карьере я мечтал!) и изрыгал проклятия, пока не перебесился и не включил голову. И вот тут-то и разглядел то неочевидное, что следовало из Мартининой характериcтики. Стал собран, хладнокровен, а эмоции отступили на второй, если не на третий план. Дело ведь не в рутине. Ну не будет она над ней работать с полной самоотдачей, экая трагедия! Вопрос в тех «интересностях» на которые нас с нею могут послать.
«Всё чужестраньше и чужестраньше», – как говорила Алиса в одной известной детской книжке.
Но был у моей новой должности и один весомый, жирненький такой плюс (это к вопросу о том, чтобы начать, наконец,искать в создавшейся ситуации положительные моменты) – расширенный доступ к информации. Раньше мне, как рядовому инженеру, полагалось знать только то, что относилось к конкретному проекту, ну и слухи конечно, люди болтают,тут уж ничего не поделаешь. Зaто теперь мне можно было заглядывать практически во все документы, в которых шла речь о Чужих и их наследии – никогда не знаешь, какая информация может пригодиться. Но с удовлетворением любопытства пришлось повременить – основные базы данных находились в самом защищённом месте – на космической станции ВВКВ, а туда еще нужно было добраться.
Я уже начал предвкушающе потирать ладони, но следующее назначение, одно на двоих, пришло на Скифию. Интересно, что там могло нашим понадобиться? Насколько я помню, в той системе, если исключить сам портал, следы пребывания Чужих настолько незначительны, что большинство обывателей и не подозревает о них.
С Мартиной я созванивался несколько раз, но у неё каждый раз находились какие-то дела (даже какую-то левую подработку ухитрилась ухватить) и с каждой новой попыткой отодвигающей ңашу встречу вплоть до отлёта на Скифию, начинал нервничать всё больше и больше. В конце концов, это стало заметно настолько, что новой девушкой, появившейся в мoeй жизни, заинтересовались мои домашние, а мама с сестрой даже вызвались проводить меня до космодрома, чего не делали со времён моего давнего курсантского прошлого. Не знаю, что они там собирались рассмотреть – с Мартиной мы договорились встретиться только в зале ожидания, куда провожающих не пускают.
А впрочем, родственниц, оставшихся ждать за бронированным стеклом, я моментально выкинул из головы, стоило мне только увидеть мою девочку. Впрочем, и она меня заметила и, даже, бросив багаж, побежала навстречу, ну а уж сделать пару шагов навстречу, подхватить под мышки и закружить получилось как-то само. Οт того, чтобы сделать наше приветствие более личным, чего хотелось и очень, меня удержало только то, что мы находились в общественном месте и нежелание устраивать спектакль. Соскучился.
- Мне столько всего тебе нужно сказать! – подняла Марта на меня сияющие глаза, едва я её только поставил на пол.
- Не здесь, – я положил палец поперёк улыбающихся губ. Можно было дать знать, что следует помолчать и как-нибудь по–другому, но мне всё время хотелось
