Высокие ставки - Хелен Харпер
Я достаю телефон и набираю номер. Как я и ожидала, отвечает Мэтт. Я говорю ему, что мне нужно, и добавляю, что он не должен принимать «нет» в качестве ответа. Он упорно сделает всё необходимое, чтобы получить нужную мне информацию. Я уже вешаю трубку, когда замечаю знакомую фигуру, выходящую из главного входа больницы, чтобы обратиться к прессе. Я прищуриваюсь, когда журналисты устремляются вперёд. Возможно, их называют «прессой» не только из-за их старого печатного оборудования.
— В девять двадцать пять этим вечером полиция была вызвана на адрес в Саут-Бэнке. Они реагировали на предполагаемое сексуальное нападение. По прибытии они обнаружили женщину тридцати пяти лет, которая была жестоко избита. Также были заметны следы сексуального насилия. На данный момент никто из подозреваемых не опознан, но проводятся облавы.
— Это был кровохлёб?
— Подозреваемых пока нет, — повторяет инспектор Фоксворти.
— Вампиры не отвечают перед человеческими законами. Если нападавший на неё окажется одним из них, какие действия предпримет полиция?
Даже с такого расстояния я вижу, как суровеют глаза инспектора.
— Это было жестокое и продолжительное нападение. Жертве повезло, что она осталась жива. Независимо от того, кто совершил преступление, когда они будут пойманы, правосудие восторжествует.
Вспышки нескольких камер освещают его мрачное лицо. Я размышляю над его словами. Разные люди по-разному понимают слово «правосудие». Для людей оно означает только пожизненное заключение. На мгновение я надеюсь, что это правда сделал кровохлёб. Я отбрасываю эту мысль так же быстро, как она приходит мне в голову. До своего обращения я считала, что смертная казнь бесполезна и неправильна. За последние месяцы изменилась не только моя жизнь. Я вздрагиваю и говорю себе, что моё мнение не поменялось и что я просто реагирую на жестокость преступления.
— Он проткнул ей ладони колом, чтобы пригвоздить к земле, — раздаётся тихий голос у меня за спиной.
Я подпрыгиваю на десять с лишним сантиметров в воздух. Вот вам и обострённые органы чувств. Я оборачиваюсь, узнавая напарницу Фоксворти. Ой, радость-то какая. Она подходит на шаг ближе.
— Её рот был забит грязью, поэтому она не могла кричать, но всё равно откусила часть языка. У неё сломаны обе ноги, — сержант Николлс поднимает брови. — Вы когда-нибудь видели кого-нибудь, кого избили так сильно, что тело не только побагровело от синяков, но и раздулось почти вдвое по сравнению с нормальным размером?
Я пристально смотрю на неё.
— Он собирался убить её, — продолжает она. — Ей удалось убежать только потому, что она вырвалась из-под кольев. Вы бы видели её руки, мисс Блэкмен. Интересно, хватит ли даже у кровохлёба вроде вас силы, чтобы разорвать собственную плоть подобным образом?
Я обретаю дар речи.
— Она выживет?
Николлс пожимает плечами.
— Возможно. Но даже если её раны заживут, ей всю оставшуюся жизнь будут сниться кошмары.
— Это был вампир?
Она встречается со мной взглядом.
— Вы мне скажите.
— Как её зовут?
— Мы не разглашаем никаких подробностей. У жертв тоже есть права.
— Я могу помочь! — вырывается у меня. — Если это сделал вампир…
Её губы кривятся.
— Тогда она никогда не обретёт покоя. Ваша братия не любит делиться. Даже если ублюдок, который это сделал, будет убит, вы нам не скажете. Мы будем месяцами гоняться за собственным хвостом, пока вы будете сидеть сложа руки и смеяться.
— Нет, — качаю я головой. — Это уже не так. Мы меняемся. Мы собираемся быть более открытыми и делиться тем, что происходит. Всё будет не так, как раньше.
Она наклоняется ко мне, пока её лицо не оказывается всего в дюйме от моего.
— Я поверю в это, когда увижу собственными глазами, — затем она разворачивается на пятках и уходит.
К горлу подкатывает желчь. Я зажмуриваю глаза. Потребуется нечто большее, чем мои слова, чтобы доказать, что Семьи наконец-то адаптируются к современному миру. Единственное, что поможет — это действия. Я думаю о сломленной женщине, лежащей менее чем в тридцати метрах от меня, и даю ей молчаливое обещание. Несмотря ни на что, я докопаюсь до правды, чтобы она знала. Я не могу срастить её кости или облегчить душевную боль, но я могу добиться справедливости, которой она заслуживает, в какой бы форме это ни проявилось. Речь идёт не только о том, чтобы улучшить порушенную репутацию Семей.
***
Фоксворти проговорился, что женщина была найдена в Саут-Бэнке. Решив, что пытаться проникнуть через систему безопасности больницы бессмысленно, я направляюсь прямиком туда, надеясь, что вокруг всё ещё достаточно следователей, чтобы я могла найти точное местоположение. Я паркую мотоцикл прямо через реку от здания парламента и на мгновение останавливаюсь, чтобы посмотреть на подсвеченный циферблат Биг-Бена, в то время как в моей голове проносятся болезненные воспоминания. Затем я встряхиваюсь и принимаюсь за работу.
Я быстро иду по набережной, мимо больших сверкающих зданий. На меня смотрит Лондонский Глаз, подсвеченный синим. Однако моё внимание привлекает не само колесо обозрения, а другие синие огни, которые мигают неподалеку, на краю парка Джубили.
Я хмурюсь. Это многолюдное место для такого продолжительного нападения; удивительно, что ублюдку, который это сделал, не помешал кто-то из прохожих. Должно быть, когда на жертву напали, на улицах едва стемнело; либо насильнику было наплевать, что его могут поймать, либо он хотел, чтобы это привлекло внимание. Я думаю о том, как её удерживали на месте с помощью кольев, и содрогаюсь. Не может быть совпадением, что традиционное оружие, применяемое для убийства кровохлёбов, было использовано для того, чтобы пригвоздить к земле человеческую женщину. Это не обещает ничего хорошего для Семей. Для нас.
За полицейским кордоном собралась небольшая толпа зевак. К сожалению, многие из них используют смартфоны для записи этого, по-видимому, захватывающего действа. Следователи в белых костюмах ползают по земле, а возле большого дуба стоит импровизированная палатка: такие обычно используют, чтобы скрывать трупы от посторонних глаз. У меня внутри всё переворачивается при мысли о том, насколько ужасна эта сцена, что её нужно скрывать.
Я не обращаю внимания на зевак и пытаюсь найти наилучшую точку обзора. Я не могу просто так появиться на месте преступления, мне придётся тайно прицепиться к полицейскому расследованию и использовать в своих интересах то, что они обнаружат. Однако прямо сейчас мои шансы увидеть или услышать что-либо кажутся ничтожно малыми.
Принцип, лежащий в
