Сибирь - Настя Полос

Вместо ответа я покачала головой, не в силах вымолвить и слова. Я притянула его к себе. Между поцелуями Дмитрий прошептал:

— Только не отстраняйся, Елена. Не убегай от меня. Пока у нас есть время, будь рядом.

И я была.

Каждый день мы с Дмитрием старались улучить друг для друга больше времени. Мне было плевать на Янис, остальных членов отряда, даже на Леона, что не мог находиться с нами рядом. Все ночи мы уединялись в палатке, даря себя без остатка.

Я была ненасытна. Я хотела получить все. Каждую каплю, каждое прикосновение, каждое мгновение рядом. Дмитрий горел под моим натиском, я лишалась разума от его. Он будто бы осознавал, что я старалась заполнить себя до краев, насытиться им, и отдавал мне все, что мог.

Это могло сказаться на выживаемости отряда, ведь после долгого пешего дня Дмитрию приходилось усмирять мой растущий с каждым днем пыл. Но он никогда не жаловался.

Мне казалось, что долгое время я существовала пустым сосудом. Из меня вырвали жизнь, всю мою суть. А теперь я стремилась заполнить утраченное.

Но ничего не могло длиться вечно.

Ворота «Пути» пустили нас внутрь. После нескольких формальностей мы оказались внутри здания, где происходили все встречи.

Или прощания.

Янис и остальные члены отряда ушли отдыхать, Леон пожал руку Дмитрию и пообещал вскоре встретиться, а потом удалился.

И вот мы с Дмитрием остались вдвоем.

В конце пути.

Он смотрел на меня ровным взглядом. Дмитрий знал. Как и всегда возвышающейся надо мной, с гордым станом, непоколебимой решимостью.

Я выглядела как главный хирург Аванпоста «Светлый путь». Прямой, строгий и бессердечный. Я расправила плечи, посмотрела на него с низа своего роста, вкладывая невозмутимость, которую отыскала в себе. Вспомнила холод, с которым жила, и накинула на лицо.

— Спасибо за сопровождение, командир. Ваше вознаграждение будет выдано вам в скором времени.

Его челюсть сжалась, но в остальном Дмитрий держался, как прежде.

— Ваша помощь неоценима. — Главное, чтобы голос не дрогнул. — Впредь наш аванпост будет и дальше пользоваться вашими услугами. При необходимости. А пока, — держись прямо, Елена, — вы можете быть свободны.

— И это все? — сухо спросил он. — Все, что я услышу, это что понадоблюсь, если буду необходим? Таково твое прощание?

Он хотел подойти, но одернул себя.

— В данный момент аванпост не нуждается в ваших услугах. Вы свободны.

— Почему? — Такой простой вопрос, но в то же время невероятно сложный.

Я и Дмитрий.

Невозможно.

Когда я встретила его, поразилась чистоте взглядов, тому, как он смотрел на мир. А теперь… в зеленых глазах появились всполохи той темноты, что жила во мне. Я запятнала его. Сделала то, чего страстно желала, но, когда получила — ужаснулась.

Миру нужны не такие, как я. Те, что в темноте прячут грязные дела, прикрываясь благими деяниями. За такими, как я никогда не пойдут, не начнут строить новый мир. А вот Дмитрий… Такие, как он, единственный шанс человечества встать на прямую дорогу.

А если он останется со мной? Его границы о зле и добре уже стерлись, но здесь… Ради того, чтобы быть со мной рядом, ему придется перекроить самого себя, каждый день убеждать собственное отражение, что все проделанное — во благо. Жить с гнилью в душе и однажды поддаться ей.

Кто бы хотел для своего человека такой участи?

Через несколько лет, живя рядом, Дмитрий возненавидит меня. Он не сможет смотреть на себя, не сможет найти оправдание в очередной день, и я его потеряю. А может, он станет таким же, как я… как Леон. Как все мы.

А я этого не хотела.

Каждый день, проведенный с ним, видя его чистую улыбку, видя уверенность, что он источал, я все тверже убеждалась, что не вправе так поступить. Кто-то должен быть сильней.

Кто-то должен остаться злодеем, чтобы другой был героем.

И этим кем-то стану я.

— С первого дня я говорила тебе, что моя цель важнее всего. Важнее меня, тебя, даже моей дочери! — Меня сейчас вырвет. — Для меня главное — создать лекарство. Я могла позволить себе слабость. Но отдых окончен. Пора возвращаться к работе.

— Слабость, отдых… — Дмитрий покачал головой. — Ты ужасная лгунья. Но раз ты так решила, — он последний раз посмотрел на меня, — я сделаю то, чего ты так хочешь. Прощай, Елена.

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Почему так скоро?!

Всего несколько часов спустя, стоя в своем кабинете и смотря на собственные пальцы, я услышала новость от Леона и теперь мчалась со всех ног на верхний этаж.

Так быстро!

Я запыхалась, едва переставляла ноги, забираясь по лестницам. Но не остановилась, пока не забежала на нужный этаж.

Панорамное окно во всю стену, то самое, где когда-то я услышала, что меня в очередной раз вызвала «Сибирь». Тогда я не могла и подумать, чем обернется это путешествие.

Сейчас же я не могла заставить себя сделать шаг в его сторону.

Вдали за периметром виднелось четыре удаляющиеся фигурки.

Легкие сжались, из груди вырвался тихий, сдавленный стон, будто у меня что-то украли. Ладонь легла на стекло, оставляя отпечатки, а лоб упал на холодную поверхность. Одинокая слеза скатилась по щеке, а за ней уже десяток.

Я смотрела, как удалялась внушительная фигура Дмитрия, и вновь опускалась на дно бездны, из которой едва смогла вырваться.

Но так было правильно.

Больше Дмитрия я не видела.

Глава 38

Через несколько дней мы с Леоном были готовы вернуться домой. Обычно после походов мне необходима перезагрузка. Подготовка к нормальной жизни.

Возвращение всегда сопровождалось мандражом. Но сегодня меня наполнял склизкий страх. Готова ли я? Хочу ли я?

Что скажет мама? Алиса? Марк…

Я повернула ручку и вошла.

Леон уже был здесь и сидел за столом, уплетая домашнюю стряпню. Мама подбежала ко мне и прижала к груди. И я позволила ей это. Раньше ее прикосновения напоминали мне, чего я лишилась, чего у меня никогда не будет, но сейчас… Я просто наслаждалась запахом мамы и ее присутствием.

— Ей, Соня, смотри, кто к нам пришел!

Алиса выглянула из-за спины мамы, а на ее ручках копошился маленький сверток. Ребенок. Девочка. Белый пушок на голове, светлые глазки.

Стало больно, но я сглотнула комок в горле и выдавила улыбку.

— Хочешь ее подержать? — предложила сестра.

Алиса стала еще красивей. Светлые волосы густыми локонами обрамляли чуть округленное лицо, глаза светились так ярко и живо, что я не могла сдержать зависти.

— Только помою