Повелитель Лжи - Даниэль Зеа Рэй
Сфера наподобие оголодавшего животного впилась острыми зубами в разум принцессы, принося новые видения из воспоминаний и заставляя по-другому смотреть на все, что происходило с ней ранее.
Гронидел приподнял край одеяла и забрался под него с головой. Навис над ее лицом и бесстыже рассматривал, как светится от чувственного напряжения кожа.
– Ты такая красивая, – прошептал он еле слышно.
– Думаешь? – Она поджала губы, испытывая сожаление. – Я всегда делаю вид, что не замечаю правды, но на самом деле, – Сапфир с грустью улыбнулась, – понимаю, что в нашей семье я не самый выдающийся цветок.
– Глупости. – Он коснулся пальцами ее щеки. – Ты самый прекрасный и необычный цветок, который я когда-либо видел.
Сапфир прижала ладони к щекам Гронидела, заставляя смотреть на свое лицо.
– Пожалуйста, дай мне слово, что рискнешь и примешь помощь богов.
Он вмиг перестал улыбаться и стал серьезен.
– Не хочу сейчас говорить об этом. Впереди почти год, и у меня есть время, чтобы хорошенько обо всем подумать.
– Дай мне слово, что рискнешь! – настаивала Сапфир.
Он прижал пальцы к ее лбу и погладил морщинку недовольства, что залегла между ее бровей.
– Судя по плеску маны в твоих солнечных глазах, сейчас тебе хочется удовольствий, а не разговоров, моя прекрасная Огненная Дева, – прошептал Гронидел ей в губы. – А мне очень хочется эти удовольствия тебе подарить.
Все хорошее и светлое, все личное и важное медленно окрашивалось в серые тона предательства и лжи. Было ли что-то настоящее между ними, или воспоминания о Грониделе как о любимом муже все та же иллюзия, только сотворенная не Сферой, а ей самой?
Зачем он вернулся в мир маны? Понял, что перед лицом нового врага ему нигде не скрыться и бой все равно придется принять?
Разбитое сердце болело, и горькие слезы омывали щеки. Принцесса давно покинула детскую, но, кажется, только сейчас дверь за спиной громко захлопнулась, оставив юную деву во взрослом мире, жестоком и страшном.
– Я убила его, — прошептала она в темноте, пытаясь вызвать новую волну иллюзий и все-таки увидеть то, что натворила перед смертью. — Я убила его! — громче повторила принцесса, провоцируя животное, притаившееся в окружающей тьме, напасть на ее разум и утащить в новое видение. — Это я убила своего мужа! — закричала Сапфир, прижимая ладони к груди и пытаясь унять рвущиеся наружу рыдания.
Под ногами появился зальтийский ковер, усыпанный кроваво-красными каплями. Словно подсвеченный изнутри, он приковывал к себе взгляд, а жидкая кровь впитывалась в волокна, сливаясь и ширясь в стороны ядовито-красным пятном.
– О чем ты говоришь? – Голос Рубин нарушил царившую тишину, и Сапфир резко подняла голову.
Она сидела на полу в детской Звездного замка, как раз в том месте, где Рубин должна была ее ждать. Сестра стояла в нескольких шагах, и носки ее королевских туфель едва касались заляпанного кровью ворса зальтийского ковра.
– Ты убила Гронидела? — Рубин с опаской смотрела на зареванное лицо Сапфир.
Перед глазами возник образ хранителя сознания в облике сестры. Та Не-Рубин заглянула в глаза и с поражающим безразличием произнесла:
– Я убила своего мужа. Точно так же, как и ты убила своего.
Сфера знает абсолютно все о своих пленниках. Даже то, что они сами скрывают от себя. Осознание правды, которую Рубин потеряла по пути в это место, застало Сапфир содрогнуться всем телом.
В голове не укладывалось, что Ордерион на самом деле мог пасть от руки жены. Что станет с сестрой, когда она это поймет? Во что превратится ее разум, когда сознание пропустит воспоминания о том, как она… убила своего мужа?
На лбу Сапфир внезапно проступила испарина. Нет. Нет-нет-нет. Это все извращенные игры Сферы. Она путает мысли и выдает ложь за реальность.
«Совсем как Гронидел», – добавила про себя принцесса.
Она рывками стерла слезы со щек и встала.
– Давно я здесь?
Рубин не ответила, внимательно наблюдая за ней.
– Нам необходимо найти Хейди, – напомнила Сапфир, пытаясь отвлечь сестру от увиденного.
– Ты убила Гронидела, – внезапно повторила Рубин и отступила на шаг. – Ты убила его и забыла об этом…
– Нет, все не так. – Сапфир протянула руки к сестре, пытаясь удержать ее в иллюзии детской комнаты и не позволить вспомнить то, что сейчас вспоминать никак нельзя.
Рубин пошатнулась. Взгляд сестры остекленел, и прекрасное лицо исказил ужас.
Сапфир не успела схватить ее за руку. Сестра исчезла из детской, и обстановку вокруг заволокла тьма.
– Не-е-ет, – простонала принцесса, падая на забрызганный кровью зальтийский ковер, что преследовал ее даже в Пустоте. – Пекло, нет! – закричала она, понимая, что сестру затянуло в дрейф иллюзий.
Беспомощность опустилась на плечи, придавливая потрепанную волю грузом неудачи.
А есть ли смысл продолжать борьбу? Те, кому она желает отомстить, кажутся непобедимыми. Тот, кого она любила всем сердцем, использовал ее и обманул. Светлые воспоминания растоптаны. Реальность – чернее ночи. А будущее пропитано зловонием тлеющих миров. Что ей осталось? Что хорошего ей осталось в этой жизни?
– Надежда, – произнес в голове голос Изумруд.
Сапфир рывком обернулась в одну сторону. Затем в другую. Звучание голоса сестры показалось ей настолько правдоподобным, будто она сама была здесь, в Пустоте, рядом с ней.
– Изумруд? – позвала принцесса.
Вместо ответа ее ослепили блики света. Они кляксами расползлись перед глазами, предвещая возвращение в новое тело для исполнения очередного задания Роя.
– Изумруд… – прошептала Сапфир, будто сестра была рядом и могла остановить этот бесконечный кошмар.
Глава 15
Гронидел
Обринь хотела стремглав броситься в гущу событий и снести парочку голов с плеч, но Гронидел не позволил. Оценив обстановку на улице через разбитые окна дома Роланы, принц озадаченно прижал кулак к губам и задумался.
– Нам не выбраться из Сантияра живыми, если пойдем напролом. Взгляни туда. – Он указал на толпу за окном, утекающую по узким улицам в сторону центральной площади. – Все покидают дома и направляются в город. Никого не интересует ни это место, ни мое бегство в Зальтию. Это либо означает, что подкрепление уже в пути, либо…
– Что армия Роя в Зальтии отвлечена на другое задание, а в Сантияре Рой бросит в бой всех, кто находится в его власти, – сделала вывод Обринь.
– Они хотят выманить все сопротивление Сантияра на улицы, чтобы потом одним ударом обезглавить его. Кардахар лишь приманка для развязывания
