Фатум - Азура Хелиантус

Впрочем, для меня это был не просто мотоцикл, а нечто гораздо большее: напарник в путешествиях, терапия в самые грустные моменты и, возможно, единственная любовь, которая никогда меня не разочарует. Мне достаточно было сесть в седло, чтобы заглушить голоса, одолевавшие мой разум в трудные дни.

Мне пришлось отвести взгляд от мотоцикла, потому что в кармане завибрировал телефон. Я пыталась его игнорировать, но любопытство взяло верх.

СамыйСексуальныйДемон: Как дела, флечасо?

Я: До тебя были отлично.

СамыйСексуальныйДемон: А у меня плохо. Чувствую, что в моем «сердц» чего-то не хватает.

Я: Да, это правда. Тебе не хватает буквы «е».

СамыйСексуальныйДемон: Вот теперь ты его разбиваешь, с буквой «е» или без. Не чувствуешь себя жестокой?

Я: Мне не нравится прозвище, которое ты сам себе присвоил.

СамыйСексуальныйДемон: Оно как я — а значит, идеально.

Я: Я бы поспорила, но если ты так уверен…

Я закатила глаза, поняв, как он умудрился записать свой номер. Вспомнила вчерашнее утро: он попросил мой телефон, чтобы позвонить, потому что его якобы совсем разрядился. Я не увидела в этом ничего плохого и дала его, но, видимо, стоило быть внимательнее.

Я села в седло мотоцикла и решила больше об этом не думать, сосредоточившись на чем-то другом.

Я гадала, пока бесцельно кружила недалеко от центра Тихуаны, не приведет ли это задание к одной лишь кровавой бойне.

Не был ли это всё чей-то план, возможно, уже предначертанная судьба. Вдруг всё и должно было пойти именно так, и все наши усилия в итоге окажутся напрасными, если ни у кого из нас нет истинной власти изменить ход вещей.

Может, именно поэтому Астарта бросила на меня тот тревожный взгляд перед уходом, оставив после себя странное чувство. Своего рода предчувствие.

Возможно, Астарот пытался предупредить меня об этом. В любом случае, он был бы единственным, кто узнал об этом заранее.

Но даже если бы я узнала, даже если бы меня предупредили раньше — что бы я сделала?

Если бы я знала, что не в силах изменить ход событий, которые вот-вот перевернут нашу жизнь, — разве это действительно что-то бы изменило?

Отступила бы я, сбежала бы в какое-нибудь таинственное и далекое место, не сказав никому, увиливая от ответственности, или осталась бы на месте, готовая сражаться в войне, даже зная наперед, чем она закончится?

Я могла бы переложить всю проблему на Химену.

Может, она бы выкрутилась, а может и нет.

Может, Рутенис бы ей помог, а может и нет.

Может, она бы погибла, а может, спаслась.

Я достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать: я не такая, меня не так воспитывали. Мать учила меня совсем другому; она растила меня так, чтобы я училась жить с чувствительностью, которая в определенном смысле всегда мне мешала. Я не была жестокой, я не была создана для того, чтобы игнорировать просьбы о помощи.

Она всегда говорила мне, что я рождена спасать всех. Возможно, потому что в глубине души я знала: случись всё наоборот, меня бы никто не спас.

Эта печальная мысль преследовала меня долго и круто изменила мой день.

Спустя пару часов я сидела на табурете в своем любимом ночном клубе, осушая очередной стакан «Круга проклятых», чьё название само за себя говорило о его крепости и опасности.

С одним из самых убойных коктейлей в руке я предавалась унынию, гадая, до чего же паршивой стала моя жизнь за последние два месяца.

И это у меня отлично получалось, по крайней мере, пока меня не прервал бармен. Он тоже был демоном и был одет слишком элегантно для этого места: в черные шелковые брюки и белую рубашку. Совершенно распущенный галстук портил весь вид.

— Сокровище, ты пьешь так, будто завтра не наступит. Но уверяю тебя, завтра будет.

— В этом-то и проблема, — прорычала я, показывая два пальца — знак повторить.

Он улыбнулся, наполняя стакан той же бормотухой. — В чем проблема, ангел?

Я проигнорировала эту завуалированную шутку, настолько избитую, что от неё тошнило.

— Ты исходишь из того, что она всего одна, демон.

— Ладно, — рассмеялся он. — Тогда выкладывай и все остальные.

— Никетас, — едко позвала я его, прекрасно зная не только его имя, но и настоящую работу. — Ты правда думаешь, что я стану изливать душу демону, который занимается заключением сделок с дьяволом?

Он пожал плечами. — Ты и сама демон, тебе нечего мне предложить — души-то нет. Но если хочешь, можешь предложить мне многое другое, и я буду только рад. — Он одарил меня обольстительной улыбкой.

— Правда? — Я изобразила ответную улыбку, желая лишь ненадолго выключить мозг. Снова стать молодой девчонкой без обязательств, единственная забота которой — развлекаться, а не спасать свою шкуру.

Мне не претило быть желанной за своё тело, никогда не претило. Но в этот раз всё было иначе, потому что единственное, чего я хотела — это почувствовать себя желанной со стороны человека, которого можно получить без последствий.

Человека, которого я почти никогда больше не увижу и с которым не делю одну крышу.

Я жаждала стереть эту вечную тьму в своем разуме, перестать думать о той темной двери справа в моей голове, которую я держала на запоре из страха оступиться и поддаться человеку, обладающему властью уничтожить меня одним касанием.

Я хотела стереть это лицо, эти его глаза — то лазурные, как море в солнечный день, то золотистые, как карамель. Я хотела забыть знакомый запах морской соли и мёда, его горячие и мощные руки, его мягкие и опытные губы…

— Поехали ко мне. Сейчас же. Моя смена закончилась.

Его низкий, полный желания голос вырвал меня из раздумий. Я опустила взгляд на свои руки — они касались его так, будто жили собственной жизнью, но воображали тело совсем другого мужчины.

Я оправдывалась тем, что просто хочу попытаться забыть. Разве это так уж плохо?

Поэтому я обнаружила себя кивающей, отрешенно выгребая горсть банкнот из карманов, чтобы оплатить всё, что выпила за эти часы. Я двигалась механически, мои действия диктовал мозг, утопленный в алкоголе.

Сердце молчало, всё еще борясь с преследующей меня тревогой.

Нужно было всё выключить. Просто всё выключить.

Но он покачал головой. — За счет заведения, Арья.

Я услышала собственный смех, но это явно была не я. Это была та «я», которая справлялась с болью единственным известным ей способом. — Сделка выгоднее некуда.

Я не протестовала, когда он крепко