Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! - Адриана Вайс
Устранить? Перед глазами все идет кругом.
В глубине себя я до последнего надеялась, что выводы Брэндона могут оказаться ошибкой. Но когда слышишь такое из уст гайденмаркца, все воспринимается намного более ужасно.
– Почему бы тебе не задать этот вопрос Магнусу? – Брэндон небрежно смахивает с плеча гигантскую руку амбала, – Хотя, я не думаю, что кому-то вроде нас он будет объяснять свои решения. А теперь, если ты закончил, я вернусь к выполнению его приказа.
Чувствую, как у меня отнимаются руки, а в груди появляется неприятный холодок. Не слишком ли дерзко отвечает Брэндон этому амбалу? А ну как он сейчас, не говоря больше ни слова, набросится на нас?
Однако он, не говоря ни слова, просто буравит Брэндона напряженным взглядом.
Сам же Брэндон отворачивается, дергает меня за руку и распахивает передо мной дверь кареты.
– Эй ты, живо полезай туда! – нарочито грозным голосом командует он, подталкивая меня к темному проему.
Но стоит мне только занести ногу над приступкой, как дверь внезапно резко захлопывается прямо перед моим лицом. От неожиданности шарахаюсь назад, а Ульрих снова заходится испуганным плачем.
Вскидываю голову и вижу, как на закрытую дверь небрежно опирается тот самый бугай. Его губы расплываются в хищном оскале, а в глазах отражается самая настоящая жажда крови.
– Куда это вы собрались, я вас никуда не отпускал, – ухмыляется он.
– Хочешь иметь дело с Магнусом? – с плохо скрываемой угрозой в голосе спрашивает Брэндон.
– Очень, – еще шире скалится противник, – Но еще больше я хочу понять кто ты такой. Потому что от Айнера у тебя только его внешность. По крайней мере, имя своего командира он бы не забыл даже после самой жестокой попойки. Нашего командира зовут Йорген, и эту девку он бы размазал в первую очередь!
Его глаза сверкают, словно лезвие меча. Меня охватывает жуткая паника.
Нас раскрыли! Что теперь делать?
И снова нас спасает удивительная выдержка и реакция Брэндона. Быстрее, чем я успела что-то подумать, он швыряет в амбала какое-то заклинание, похожее на пылающий шар, отчего громилу буквально впечатывает в карету.
По ушам бьет перепуганное ржание лошадей и треск ломающегося дерева.
Я рефлекторно закрываю Ульриха, опасаясь, что нас может задеть волной магии, но между нами и бугаем внезапно появляется полупрозрачный барьер, поверхность которого, словно речная гладь в которую бросили булыжник, расходится волнами.
– Бежим! – хватает меня за руку Брэндон и тут же останавливается как вкопанный.
Не ожидавшая от него этого, впечатываюсь ему в спину и только потом кидаю удивленный взгляд через его плечо.
Там, с той стороны, откуда мы только что прибежали, стояли пятеро гайденмаркцев, поигрывая обнаженными мечами.
– Вам некуда бежать… фростландские свиньи… – доносится до нас со спины слабый голос громилы.
Да что он за зверь такой, раз его не взяла магия Брэндона!
– Ни в коем случае не отставайте, фру Ева, – шепотом командует мне Брэндон, – Сейчас будет очень тяжело.
И по его предельно сосредоточенному лицу понимаю, что он нисколько не приукрашивает.
– Хорошо. Я готова, – твердо киваю я.
– Отлично, – выдыхает Брэндон, – Тогда, зажмурьте глаза.
Делаю, как он говорит, параллельно опустив, на всякий случай, ладонь на глазки Ульфрида. И в тот же момент происходит что-то невероятное.
Судя по грохоту, который наваливается на нас со всех сторон, будто бы опять недалеко от нас что-то взорвалось. Почти сразу, по глазам даже сквозь плотно сжатые веки бьет яркая вспышка. Со стороны отряда гайденмаркцев доносятся стоны, которые тут же тонут в яростных воплях. Почти сразу их перебивает плач Ульфрида.
Мое многострадальное сердце в ужасе замирает. Я не знаю, что делать – продолжать стоять с закрытыми глазами или…
В этот момент кто-то хватает меня за локоть и тянет за собой.
– Быстрей! – командует Брэндон.
Я распахиваю глаза и срываюсь на бег, толком не понимая, что происходит. Вроде, мы стоим все на той же улице, в окружении отряда гайденмаркцев, но в то же время вокруг будто бы все покрыто слоем темной сажи. А сам Брэндон при этом выглядит бледным и осунувшимся. Глаза ввалившиеся, а дыхание тяжелое, как у больного.
И, тем не менее, стиснув зубы, он неумолимо тянет меня в сторону ближайшего проулка. Но стоит нам туда залететь, как спереди на нас выскакивает еще несколько фигур в форме противника.
– Назад! – командует Брэндон.
Под неутихающий крик сына, который рвет душу в клочья, разворачиваюсь и не могу сдержать отчаянного стона.
Выход позади нас тоже перекрывают фигуры гайденмаркцев. Во главе которых возвышается покрытый сажей и запекшейся кровью бугай.
Нас поймали в ловушку!
Глава 47
– Уничтожить этих выродков! – ревет бугай и от звуков его голоса мне становится дурно.
Но еще более дурно мне становится, когда он добавляет с садитским удовольствием:
– Баба Дракенберга должна отправиться следом за ее гребаным муженьком!
Противники кидаются на нас с двух сторон, а меня парализует ужас. Впивается своими ледяными пальцами мне в плечи, удерживая на одном месте.
– Сюда! – снова чувствую как меня тянет Брэндон и силой заставляю тело повиноваться.
Сборку раздается треск дерева и развернувшись я успеваю заметить, как Брэндон распахивает неприметную дверь сбоку. В груди тут же вспыхивает робкая надежда, что еще есть шанс скрыться от этих головорезов и, окрыленная им, я забегаю в открывшийся проем.
Судя по всему, это что-то вроде административного здания. По крайней мере, я оказываюсь в просторном помещении с большим количеством позолоты и белого мрамора. Впрочем, рассматривать здесь все у меня нет времени.
Как только следом за мной забегает Брэндон и запирает дверь, я насколько это только возможно, помогаю ему забаррикадировать дверь, доталкивая до нее громоздкий шкаф. Делать это, одновременно держа на руках ребенка слишком сложно, но и Брэндон сам буквально на последнем издыхании. Судя по всему, последний взрыв – или что он там устроил – стоило ему большого запаса энергии.
Кое как мы завалили дверь в тот самый момент, когда в нее со стороны улицы влетело что-то тяжелое.
– На некоторое время это их задержит… – тяжело дыша, выдыхает Брэндон, – … а мы пока должны найти другой выход отсюда.
Сказать проще, чем сделать. В месте, котором мы оказались, больше нет никаких выходов. Единственная
