Огонь в его душе - Руби Диксон
Правда, с моими когтями это проблема.
Я поднимаю голову достаточно высоко, чтобы откусить кончик одного когтя. В моей голове вспыхивают воспоминания о плохих вещах, о позоре, о воинах -дракони , лишенных своего звания, и об оторванных когтях… но кажется, что это было давным -давно, а моя Гвен прямо сейчас здесь, ее бедра двигаются от желания.
Когти не имеют значения. Гвен имеет значение. Прикосновение к ней имеет значение.
Я отталкиваю воспоминание и провожу теперь уже затупившимся кончиком пальца по ее сердцевине. Она громко вскрикивает, затем прижимает руку ко рту, как будто пытаясь заставить себя замолчать. Ее сладкий вкус становится еще сильнее, и ее вожделение только разжигает мое. Бури в моем сознании обрушиваются на мои мысли, и затем не остается ничего, кроме Гвен и ее влагалища, распростертого передо мной, умоляющего, чтобы его лизали, пока оно не станет сливочным от разрядки.
Одной рукой я закидываю ее бедро себе на плечо, удерживая ее внизу, пока я пожираю ее влагалище, обрабатывая бугорок теми же осторожными, уверенными движениями, которые она показывала мне, — даже несмотря на то, что я ненасытен для нее. Я приберегаю это для ее сердцевины, дразня одним пальцем ее горячее, скользкое тепло, и когда ее тело поддается моим прикосновениям, я вонзаюсь в нее так, словно хочу засунуть свой член глубоко внутрь нее.
Она кричит, снова и снова, ее голос становится громче с каждым разом, когда я лижу ее, пока все ее тело не начинает дрожать и переполняться желанием. Ее бедра напрягаются, и она отталкивает меня — или пытается это сделать. Я низко рычу и продолжаю лизать ее, и она издает пронзительный, стонущий звук. Ее складочки наполняются нектаром, и она дрожит с головы до ног, ее влагалище туго сжимается вокруг моего пальца.
Со стоном я тоже достигаю оргазма, вжимаясь членом в мягкую обшивку ее гнездышка, и мое пламя извергается в них. Даже когда я это делаю, я стискиваю зубы.
Мне кажется неправильным так поступать. Я должен был кончить в нее. Мой огонь должен быть израсходован только внутри ее тела — поступить иначе — значит оскорбить мою пару и ее красоту. Злясь на себя, я продолжаю ласкать ее влагалище, полный решимости насладиться каждым кусочком ее вкуса.
— Ваан? — шепчет она, затаив дыхание. Ее руки гладят мои рога и лоб, а затем она пытается приподнять мою голову. Ее глаза полны нежных эмоций; в них нет гнева из -за моего позорного освобождения.
— Гвен. — Мой голос хриплый от эмоций. Я самый удачливый из мужчин.
Она прикусывает губу и выскальзывает из моих объятий, ее прелестные бедра снова сближаются, как только она оказывается вне пределов моей досягаемости. Она садится в гнездышке, и я делаю то же самое. Есть так много вещей, которые я хочу ей сказать, объяснить, но когда я мысленно обращаюсь к ней, ответного прикосновения нет.
Несмотря на то, что я доставил ей удовольствие, я все еще чувствую себя изолированным и одиноким, и моя грудь болит от потребности заявить на нее права. Просто поговорить с ней по-настоящему, услышать ее мысли.
Она произносит мягкие, журчащие человеческие слова, снимая один слой своего гнездышка и нежно вытирая мои капли с кожи. Я закрываю глаза, слушая успокаивающие звуки ее речи.
На данный момент этого, должно быть, достаточно.
Глава 27
ГВЕН
Я стираю выделения Ваана с его кожи, мои мысли витают повсюду одновременно. Это интимный жест, и он выглядит довольным моим прикосновением. Я должна признаться себе, что делаю это не только по доброте душевной — я хочу посмотреть, есть ли различия между его спермой и спермой обычного мужчины. К моему удивлению, оно обжигающе горячее даже сквозь ткань полотенца, но в остальном выглядит так же. Его жар немного беспокоит меня, потому что он достаточно горячий, чтобы обжечь мою кожу, и мне не нравится мысль о том, что он находится внутри меня, обжигая меня изнутри.
Но… Эми, кажется, не пострадала, так что, возможно, я зря беспокоюсь. Боже, мне следовало задать больше вопросов.
Я поднимаю взгляд на лицо Ваана, и мое сердце сжимается от одиночества в его глазах. Я чувствую, что каким -то образом подвела его. Глупо думать, что это моя вина, но разве мы оба только что не кончили ? Я знаю, что чувствовала себя хорошо до тех пор, пока не увидела выражение его лица. Секс — это не то, от чего я когда -либо ожидала большого удовольствия. Я была слишком молода для отношений раньше, когда мужчинам было наплевать на то, доставляют ли удовольствие их партнерше. В «После » секс — это власть, разменная монета между сторонами. У меня был секс. Это не было болезненным или вынужденным, просто еще один инструмент в наборе инструментов. Но это также не было похоже ни на что, что я только что испытала. Быть с Вааном было… по-другому.
Это было все. К огда его рот впервые коснулся моей киски , и, хотя он был неопытен, даже самые простые прикосновения доставляли удовольствие. Его рот там ощущался в десять раз интенсивнее, чем моя рука на себе, и когда я кончила, я кончила так сильно, что почувствовала… изменение. Как будто кусочки вставали на свои места.
Как будто так и должно быть.
Это было хорошо и правильно. Более того, я чувствую себя сексуальной, красивой и совершенной. Когда он тоже кончил, я затаила дыхание, потому что мне показалось, что мы разделили этот идеальный момент.
Но печаль в его глазах говорит мне об обратном.
Я каким -то образом подвожу его.
***
Утром МАРА ничего не говорит. Она молчит, пока мы собираем вещи, без сомнения, волнуясь по поводу ее прибытия в форт, который, как я обещала , станет для нее надежным убежищем. Подозреваю, она думает, что я просто выдаю ее, но это неправда. Если Форт-Шривпорт не является безопасным местом для одинокой женщины, то я не знаю, есть ли безопасное место где -нибудь в
