Вампиры Дома Маронар - Александра Плен
Абсолютно всё, что я когда-либо учила, слышала, листала, гуглила, мельком смотрела по телевизору или случайно зацепила взглядом на фресках в храмах, когда путешествовала на каникулах с группой, – всё это переплавилось в голове в одно огромное, сияющее Знание.
Если очень захочу, сейчас же смогу схему электрической цепи начертить или двигателя внутреннего сгорания. Ядерный реактор – пожалуй, рановато, там слишком много других факторов задействовано, но вот автомобиль или дирижабль? Да легко. Попросите только карандаш потолще.
Пока мне не пришло в голову вспомнить что-то ещё, я подлетела к секретеру, где хранились свитки Хозяев, и вытащила один, самый большой. Развернула и вгляделась в буквы.
Не-не, только не говорите, что они мне ничего не напоминают. Я же уже вычислила: человеческая письменность вообще выросла из нашей, земной, просто превратилась в винегрет из различных языков, причём древних.
Стало ясно, что бумага у свитков – совсем не бумага, а папирус, но такой тонкий и ровный, что египтянам остаётся только нервно листики пересчитывать. Чернила здешние, растительные, но очень стойкие… Вот это – буква «аор», а это – «тань»… Минуточку… А вот здесь чёрным по бежевому: «Здравствуй, младший брат».
Это письмо. Письмо! – я скользнула взглядом ниже. Вампир по имени Гадор обращается к брату, которого зовут Маронар. Что, скажете, пишут кровососы между чайными паузами?
«Дорогой брат. Прилетай завтра в мой замок. Я, наконец, нашёл нужный компонент. Сегодня в лаборатории случился прорыв. Мой грулл сумел применить…» – а вот дальше слово непонятное, явно не «син», но рядом ходит. И «грулл»… это у них что, рабы? Или как?
А вот и нет. Пробежав ещё несколько коротких записок, у меня сложился пазл: грулл – это не раб, это слуга-человек. Интересно, с какого перепугу сейчас груллами кличут невольников? И вообще – где сами вампиры нынче шкерятся? Кто их спрятал и куда?
Времени терять нельзя – асиш в крови играет на струнных, но скоро музыка стихнет. Я оперативно принялась открывать дверцы комода и таскать свитки пачками, как голодный студент пиццу. Краем глаза вижу: Джет уже рядом, стоит, как статуя «Юноша в смятении», и пристально наблюдает. Но не трогает, не мешает. Умный парень.
Где-то через час я отвалилась от секретера, как студент от конспектов после последнего экзамена, – с характерным «ффф», – и выдохнула. Перелистала всё, что было. Жаль, что «всё» – это кот наплакал. Идеально бы покопаться в каждом дома́не: уверена, там сотни таких «записочек». Но и этого хватило, чтобы сложить одну неприятную мысль: нас, то есть людей, развели, как наивных первоклашек у ларька с жвачкой.
Вампиры… они же Хозяева… они же Боги… В общем, сами себя они скромно величали дома́нами. Да, питались кровью. Любой. Но кровь разумных – это, видимо, премиум-подписка: больше силы, больше знаний, бонус к долголетию и блестящая шкурка. А что им с животной крови? Мудрость? Типа, как бегать по лесу и прятаться за кустом. Бессмертие? Ну да, конечно: тот же мор живёт, дай бог, лет десять-пятнадцать – для них даже не зевок, а микросекунда.
Откуда они пришли – догадайся сам – в свитках об этом ничего нет. Создали людей или просто наткнулись, прыгая по мирам, – тоже вопрос. Но факт номер раз: перед этим миром они точно заглядывали на Землю, поставили там геотег «тут был Вася… хм. То есть, Маронар».
Популяция минимальная. Женщины или мужчины? Неизвестно, скорее гермафродиты. Может быть, они не совсем бессмертные, как расписывают на проповедях, а может, некоторые нашли милый мирок и остались на ПМЖ. Не исключено, что и у нас на Земле кто-то из Хозяев тихо дожёвывает век в виде загадочного Дракулы в мрачном замке.
Их можно назвать учёными. Сумасшедшими учёными-исследователями, которые ходят из мира в мир, заселяют его людьми и оставляют подарки перед уходом.
Подарком этому миру стало Дерево. Лабораторно прокачанное растение на основе местной флоры. Дома́ны, судя по переписке, в местную зелень влюбились так, что гербарии заводили как подростки дневники: такого разнообразия, говорят, не видели ни в одном мире, который они посещали.
Юро писал Маронару: «…Оно могло бы и само вырасти через пару миллионов лет. Мы лишь подтолкнём эволюцию. На планете нет разумной жизни, но если присмотреться, то кадо самое близкое к разумному…»
Кадо – наше Дерево. Полуразумное, генномодифицированное, с турбо-режимом: подкручивает метаболизм, разгоняет нейропластичность, подталкивает биогенез, ускоряет регенерацию, расширяет адаптационный резерв и крутит гормональный эквалайзер так ловко, что организм начинает играть симфонию «сегодня я – маг». Проще говоря, делает из людей волшебников, давая мега-импульс человеческому телу.
«Тело груллов очень пластично. Оно как нельзя лучше подходит к изменениям. Им всего-то нужно будет жить рядом с кадо», – писал некий Тарос Моронару.
Только при чём здесь кровь? Если в свитках подарком для людей выступало лишь Дерево? Зачем мешать отвар с кровью, если она ничего не привносит в напиток? Просто, чтобы быть похожими на вампиров? Ведь можно просто пить прекрасный чай из листьев и не кривиться каждый раз, заглядывая в бокал.
Я села на пол и прислонилась спиной к комоду.
– Ваше Дерево зовут Кадо, – произнесла устало.
– Я знаю кадо, – ответил Джет, опускаясь напротив меня, – это южное вьющееся растение с открытыми корнями. Из его листьев получается хороший лечебный отвар. Он излечивает даже тяжёлые внутренние повреждения. Я сам пил его после ранения.
– Дерево – это кадо через пару миллионов лет эволюции. Хозяева просто её ускорили. И ваше «суперредкое волшебство» – обычный отвар из листьев или корней. – Я хмыкнула и хрипло продолжила: – Они ушли. Все. Сделали людям подарок и ушли в другой мир. Больше тысячи лет назад. Нет никаких спящих Богов, которые могут проснуться в любой момент, как грозятся служители в Храмах… Людям врут.
Зрачки у Джета расширились, он медленно выдохнул и коснулся моей ладони:
– Значит, ты здесь навсегда.
И тут меня накрыло по всем пунктам. Глаза защипало, как будто я нырнула в бассейн с хлоркой без очков и мозгов. Жуткое слово «навсегда» прилипло к виску, как карамель к волосам: не отодрать. Рука Джета дёрнулась – то ли приобнять, то ли последний свиток из моих лап стащить, не разберёшь.
Ну правда, что ему стоило хоть разочек завернуть горькую правду в блестящую обёртку? Прикинуться валенком, пообещать что-нибудь хорошее. Светлое, доброе. Правдоруб, несчастный. Отвечает, будто слова у него по талонам: коротко, сухо, не смешно.
Как его ещё не прибили в здешнем мире с его-то честностью? Даже
