Пришелец и красавица - Харпер Смит
Конечно, мы сидели слишком далеко и не могли видеть его лица, но я знала, что он сосредоточен и собран. К работе дозорного он относился с той же серьезностью, как и всему остальному в жизни.
— У Торна сложная судьба. Сложнее, чем у многих здесь. Если он дорог тебе, не сдавайся.
— Но он не хочет…
— Мужчины понятия не имею чего хотят! — Оборвала меня Мора. — Ты женщина, будь умнее.
— Но…
— Послушай меня, девочка, твое сердце знает все, — она ткнула меня пальцев в солнечное сплетение. — Доверься ему. Позаботься о Торне, как он заботился о тебе. Ты тогда помниться тоже его помощи то не особо радовалась.
Она хитро улыбается и я киваю. Это правда, Торн меня ведь пугал сначала, хотя не делал ничего плохого. Мора говорит, что присмотрит за Тоней и сует мне в руки небольшую корзину: ломоть хлеба, вяленое мясо и фляжка с водой.
Пока я иду по берегу и взбираясь на скалу, я принимаю решение. Мора права. Я не должна сдаваться.
Я хочу быть рядом. Даже если он ненавидит каждую секунду моего присутствия. Я буду настолько навязчивой, настолько неотступной, что у него не останется выбора, кроме как принять мою помощь. Или, по крайней мере, смириться с ней.
Торн даже не обернулся, когда я подошла. Я оставила еду, постояла немного рядом, болтая о какой-то ерунде: погоде и приготовлениях к свадьбе близняшек, а потом похлопала его по плечу и ушла.
Сердце от нервов колотилось как сумасшедшей. Но хоть он так и не посмотрел на меня, прогонять тоже не стал. Я сочла это хорошим знаком.
На следующий день я пришла в его хижину. Воздух здесь был спертым, пол был грязным, а очаг разворошен. Я вынесла шкуры на улицу, чтобы проветрить, аккуратно сложила их одежду, перемыла плошки для еды, подмела земляной пол метелкой из жесткой травы. Принесла свежей воды в кувшине и оставила у его ложа.
Целую неделю я носила раз в день ему еду. Я стала брать с собой Тоню и задерживаться немного подольше на скале, болтая о том о сем. Я рассказывала о своей жизни на земле. О двух старших сестрах, непоседливом младшем братье, животных, которые у нас жили. Описывала как выглядят коровы, козы и курицы.
«Аиша говорит, скоро начнутся дожди. Надеюсь, крыша нашей хижины не протечет, Дарахо обещал проверить…»
«Кара сегодня сожгла лепешки, а Ри’акс съел их все и сказал, что они самые вкусные, что он пробовал. Врет, конечно, но так мило…»
Торн слушал молча, ни разу не взглянув на меня. Но я видела, как напряжена его спина.
Я так привыкла к этой рутине, что когда через неделю снова зашла прибраться даже не постучала, я была уверена, что он на скале, но он был в хижине.
Голый.
Глава 6.2. Оливия
Я хочу быть рядом. Даже если он ненавидит каждую секунду моего присутствия. Я буду настолько навязчивой, настолько неотступной, что у него не останется выбора, кроме как принять мою помощь. Или, по крайней мере, смириться с ней.
Торн даже не обернулся, когда я подошла. Я оставила еду, постояла немного рядом, болтая о какой-то ерунде: погоде и приготовлениях к свадьбе близняшек, а потом похлопала его по плечу и ушла.
Сердце от нервов колотилось как сумасшедшей. Но хоть он так и не посмотрел на меня, прогонять тоже не стал. Я сочла это хорошим знаком.
На следующий день я пришла в его хижину. Воздух здесь был спертым, пол был грязным, а очаг разворошен. Я вынесла шкуры на улицу, чтобы проветрить, аккуратно сложила их одежду, перемыла плошки для еды, подмела земляной пол метелкой из жесткой травы. Принесла свежей воды в кувшине и оставила у его ложа.
Целую неделю я носила раз в день ему еду. Я стала брать с собой Тоню и задерживаться немного подольше на скале, болтая о том о сем. Я рассказывала о своей жизни на земле. О двух старших сестрах, непоседливом младшем братье, животных, которые у нас жили. Описывала как выглядят коровы, козы и курицы.
«Аиша говорит, скоро начнутся дожди. Надеюсь, крыша нашей хижины не протечет, Дарахо обещал проверить…»
«Кара сегодня сожгла лепешки, а Ри’акс съел их все и сказал, что они самые вкусные, что он пробовал. Врет, конечно, но так мило…»
Торн слушал молча, ни разу не взглянув на меня. Но я видела, как напряжена его спина.
Я так привыкла к этой рутине, что когда через неделю снова зашла прибраться даже не постучала, я была уверена, что он на скале, но он был в хижине.
Голый.
Торн стоял посередине хижины, спиной ко мне. В одной руке он держал грубый лоскут ткани, а другая, поврежденная, беспомощно висела. Он пытался дотянуться до спины, но движения были неуклюжими. По его коже, испещренной старыми шрамами и новыми, еще розовыми, стекала вода.
Я первый раз видела Торна полностью обнаженным. Он как и другие мужчины племени носил обычно только штаны. К этому я привыкнуть успела, но к такому виду оказалась не готова…
Он услышал мое дыхание и резко обернулся, прикрыв пах тканью. Его глаза вспыхнули. Он зарычал, по-настоящему, как зверь. Стыд и гнев пылали на его лице.
Мое сердце колотилось где-то в горле, но я сделала шаг вперед.
— Дай я помогу, — сказала я тихо.
Он мотнул головой. Уйди.
Я не ушла, хотя мое сердце трепыхалось в груди как птица в клетке. Я подошла к ведру, смочила в нем чистую мягкую ткань, которую принесла с собой, и приблизилась к нему. Он был слишком высоким. Макушкой я едва доставала ему до середины груди.
— Торн, присядь, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, не опуская взгляд.
Он замер, его грудь тяжело вздымалась. Казалось, он вот-вот взорвется или вытолкнет меня вон. Но он вздохнул и опустился на низкий табурет.
От первого касания мужчина вздрогнул, как от удара током, но не оттолкнул, поэтому я продолжила. Я обтерла его шею, плечи широкую спину и грудь. Я старалась не думать о нем как о мужчине, о том как приятно к нему прикасаться, какие твердые у него мускулы и удивительно нежная кожа. Но в
