Сердце Белого бога. Тенера - Рина Белая

Он сделал паузу, давая словам осесть в морозном воздухе.

— Смерть будет долгой, чтобы вина была искуплена полностью. Каждый из лордов нанесет ей по одному удару. И так до тех пор, пока жизнь не покинет ее тело.

Он поднял руку. На его пальцах вытянулись когти, сверкая смертельным блеском в лучах восходящей Рете.

Холод от его слов проникал даже сквозь меховую накидку. Но когда рука Алатума легла поверх моей, дрожь исчезла.

— Я выслушал достаточно, — сказал Белый бог и встал за моей спиной.

Одной рукой он мягко убрал мои волосы, обнажив шею с символом. Затем повернул голову так, чтобы всем был виден свой знак — темно-красный узор на белой коже.

— По законам нашего мира, я обязан защищать свою пару до последнего вздоха. И я сделаю это с большим удовольствием.

В его голосе звучало не просто право на защиту — в нем слышалась жажда крови.

— Кто первым решится бросить мне вызов?

Тишина, воцарившаяся на террасе, была оглушительной. Ледяное спокойствие на лицах высших пошло трещинами. В их глазах мелькало непонимание, затем ужас, смешанный с яростью. Они ожидали ритуальной казни низшей, а увидели своего бога, готового разрушить весь порядок ради существа, чья жизнь не стоила и пылинки.

Бросить вызов Белому богу — и сойтись с ним один на один? Это равносильно добровольной смерти.

Воздух буквально трещал от напряжения этой немой, невозможной мысли.

Первым взгляд опустил лорд с голубыми глазами. За ним — второй, третий. И вскоре вся терраса превратилась в море белоснежных плащей, склоненных в унизительном поклоне. Скрип зубов, сжатых от бессилия, был единственным звуком, нарушающим тяжелое молчание.

Алатум стоял, держа мою руку, и наблюдал за этим действием. Жажда в его глазах не угасла, но теперь в ней появилось холодное, почти презрительное удовлетворение.

— Рад, что вам хватило ума уберечь свои семьи от потерь, — произнес он наконец.

Мы ушли, оставив за собой тишину, в которой уже зрели семена будущего бунта, смешанные со смирением перед силой, которой никто не мог противостоять.

Глава 37

Я никогда не искала ни любви, ни счастья — я просто существовала. Потому что существование было единственным, что мне оставалось.

А сейчас. Сейчас я любила.

Это чувство пришло не как медленный рассвет после бесконечно долгой ночи. Я любила своего мужчину и доверяла ему. Каким-то невероятным образом Алатум сумел пробить вековой лед моей души и разжечь в ней пламя.

И мы горели в этом пламени вместе.

Мы много гуляли. Он рассказывал о мире, который когда-то был полон богов. Но битва за власть, безумие и время разрушили их. Их было двенадцать. Теперь осталось лишь трое: он, Галехар и их сестра.

О Галехаре он говорил с холодным уважением. Но когда речь заходила о сестре, голос Алтума становился тише, а в глазах появлялась тень.

«Сила Ристэль бездонна, а разум — ненасытен. Она не зла. Она любопытна. Это вынуждает ее раз за разом толкать границы мироздания дальше. Ристэль стала причиной гибели некоторых братьев и едва не уничтожила Сатаю. Поэтому она была изгнана. Сейчас живет в других мирах».

Мне нравилось, когда он опускал голову на мои колени и закрывал глаза. Я смотрела на него сверху вниз и не понимала, как все это возможно. Но мысли быстро исчезали. Я касалась его лица: проводила пальцами по резкой линии бровей, касалась уголков губ, которые могли быть такими безжалостными и такими нежными, водила подушечкой пальца по знаку на его шее, повторяя его изгибы.

«Не такой уж он и кривой», — однажды подумала я и улыбнулась.

Мы дарили друг другу столько ласки, тепла и доверия, что становилось страшно. Но нам всегда было мало. Каждое прикосновение, каждый тихий разговор, каждый совместный вдох в темноте только разжигал в нас новую жажду. Мы любили друг друга.

А потом случилось невероятное.

Великий Тацет и миролюбивая Рете приняли наш союз. Они подарили нам ребенка. Моя беременность казалась чудом, в которое я боялась поверить.

Алатум не видел в новой душе света. Поскольку он мог касаться меня, не причиняя вреда малышу, мы решили, что душа ребенка темная, как вулканическое стекло. Это меня не пугало. Я знала: силы моего Белого бога достаточно, чтобы защитить нас обоих.

Однажды, когда мы вернулись с прогулки и я упала на кровать без сил, он сел рядом. Его голос был тихим, а прикосновения — теплыми.

— Тенера, когда леди носит дитя, в дом приводят помощницу — опытную женщину. Это может быть высшая. Мне достаточно приказать, и она выполнит мою волю. Если тебе некомфортно, это может быть кто-нибудь из стаи. Та, кого выберешь ты.

Слова ударили так резко, что я даже отстранилась. Я представила чужую женщину в нашем доме, наблюдающую за мной, за малышом. Чужие руки. Чужой взгляд, ловящий мои слабости. И чужой шепот, обращенный к высшим…

Внутри меня поднялась тихая холодная ярость.

— Нет. Никого рядом с моим ребенком не будет. Я сама справлюсь.

Он явно не ожидал такой реакции. Брови чуть приподнялись, но лицо осталось спокойным. Его взгляд скользнул с моего напряженного лица к рукам, прижатым к округлившемуся животу.

— Хорошо, — сказал он и положил ладонь поверх моих рук. — Просто… мне было бы спокойнее, если бы рядом с тобой кто-то был, пока меня не будет.

— Ты хочешь уйти?

— Я слышу твои мысли. Твое желание услышать ту мелодию — историю любви одинокого ветра и огненной птицы — не тайна для меня. Я хочу исполнить твою мечту, Тенера.

Я действительно хотела услышать ту мелодию, особенно теперь, когда внутри меня росла новая жизнь.

Я кивнула. Одиночество меня не страшило, а вот его брат — да.

— Галехар? — тихо спросила я.

— Он пойдет со мной.

— Высшие?

— Никто не войдет сюда без моего разрешения. И дух моего зверя будет с тобой.

Они ушли с новым всходом. Двери храма сомкнулись за ними, оставив тишину. Но она не пугала. Я чувствовала след его духа — он витал в воздухе, как теплое дыхание за спиной. Мой невидимый страж.

Я тосковала по своему богу. Но тоска была сладкой, терпеливой, как ожидание рассвета, когда точно знаешь, что милая Рете вернется. Я говорила с ребенком, рассказывала о мире и его отце. И в ответ слышала тихое биение маленького сердца.

Той ночью меня разбудил непривычный холод. Это был холод пустоты, просачивающейся сквозь стены. След духа Алтума, согревавший меня все это время, исчез.