Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

Его взгляд упал на поднос, всё еще стоявший на столе. — И кто этот воздыхатель, подаривший тебе фрезию?

— Воздыхатель? Фрезия? — Я в замешательстве уставилась на белый цветок с легким налетом желтого у основания лепестков. Я не знала его названия, думала, это обычный цветок из тех, что растут у нас в саду.

— Это редкий и таинственный цветок. Говорят, люди используют его, когда хотят пригласить на свидание вслепую. Кто его принес?

Я вытаращила глаза при мысли о том, как точно демон попал в цель, ведь всего пару дней назад я сравнила его с беззвездной ночью. Каким-то образом он, казалось, всегда всё знал.

— Наверняка сорвал первый попавшийся цветок, не задумываясь, — попыталась я принизить значимость жеста.

— Ты о Данталиане, да? Я был прав! — Он выглядел чересчур восторженным.

— Даже если бы это был кто-то другой, суть не меняется. — Я встала, взяла цветок и выбросила его в окно. — Любви для меня не должно существовать.

— Это еще почему? — упрекнул он меня с отеческим видом.

— Потому что любовь делает слабыми, а я не хочу быть слабой. Особенно сейчас.

— Если ты боишься, что что-то может сделать тебя слабой, amor meus (любовь моя), возможно, это потому, что ты уже слаба. Тот, кто силен, ничего не боится, потому что ничто не может его задеть. И вообще, ты уже такая — ты слаба передо мной.

Я рассмеялась. — Ну ты и воображала! Смотри, улетишь — не буду знать, как тебя приземлить.

— Я серьезно, дурында! — Он швырнул в меня подушку, которая в итоге упала на пол. — Если бы со мной что-то случилось, ты бы умерла. А если бы с тобой — умер бы я.

У меня всё внутри похолодело от одной только мысли об этом. Такое было недопустимо.

— Но мы сильные, Эр. С нами никогда ничего не случится. Мы будем защищать друг друга до самого конца.

— До последнего вздоха я буду защищать тебя, даже ценой жизни.

Он встал, чтобы протянуть мне бледную руку, такую светлую, что сквозь кожу просвечивали синеватые вены. Моя душа уже несколько дней казалась ледяной, но его голубые глаза обладали силой отогреть её.

До последнего вздоха я буду защищать тебя, даже ценой жизни.

Он снова притянул меня к себе, но на этот раз объятия были более горькими. Ни мне, ни ему не нужно было напоминать о другой клятве, которую я дала, и о другом человеке, которого я должна была защищать такой же ценой.

Но он знал, прежде всего, что я не могу контролировать то, что должно произойти.

— Эразм! — проревел Рутенис из-за двери. — Хватит миловаться, выходите! Химене пора учиться сражаться и против зверя тоже.

Брат отстранился, чтобы резко распахнуть дверь. На пороге стоял Рутенис с ухмылкой на лице, одетый в подходящую для тренировок одежду.

— Сам ты зверь! Ты всего лишь жалкий и жестокий Гебурим, ничего общего со мной — величественным и благородным Анубисом, — прогрохотал он, спускаясь по лестнице и на ходу снимая одежду, чтобы превратиться, не разорвав её в клочья. Затем он обернулся ко мне: — Возьми паузу на пару часов, amor meus (любовь моя), проветрись. Вся эта история уже всех начинает утомлять!

Прошло совсем немного времени, и моё внимание переключилось на рассерженного мужчину, который решительным шагом переступил порог моей комнаты.

В руках он держал помятый цветок.

Он надулся как ребенок. — Почему ты его выбросила?

— Ты выбрал цветок, который дарят, когда хотят пригласить на свидание.

— И ты думаешь, я этого не знал? — Он скрестил руки на груди.

— Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

В один шаг он сократил расстояние между нами и уставился на меня. — Что мне нужно сделать, чтобы пойти на свидание с девушкой, которую я хочу, даже когда она пускает мне кровь из всех дыр? Я уже черт знает что не знаю, что мне с тобой делать, Арья.

Я удивленно нахмурилась. — И откуда взялось это внезапное желание? В любом случае, я никогда добровольно с тобой не пойду, вбей себе это в голову.

Игнорируя его присутствие за спиной, я быстро переоделась, наконец-то вернувшись к своему привычному стилю. Натянула сапоги и брызнулась духами. Затем распустила волосы, позволяя им мягкими черными и фиолетовыми волнами рассыпаться по спине.

Я зло зыркнула на него, а он — на меня, прежде чем я яростно прошла мимо. И когда входная дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной, никто не спросил меня, куда я иду и что собираюсь делать.

Прежде чем сесть на свой мотоцикл, R7, я замерла, разглядывая его так, словно видела впервые.

Я модифицировала его через пару недель после покупки: из черного он превратился в роскошный хромированный фиолетовый, который под лучами солнца становился еще ярче и красивее. Со временем я даже дала ему имя — Сьюзан, сокращенно «Сьюзи», просто потому что этот темно-фиолетовый напоминал мне сливу.

Впрочем, для меня это был не просто мотоцикл, а нечто гораздо большее: напарник в путешествиях, терапия в самые грустные моменты и, возможно, единственная любовь, которая никогда меня не разочарует. Мне достаточно было сесть в седло, чтобы заглушить голоса, одолевавшие мой разум в трудные дни.

Мне пришлось отвести взгляд от мотоцикла, потому что в кармане завибрировал телефон. Я пыталась его игнорировать, но любопытство взяло верх.

СамыйСексуальныйДемон: Как дела, флечасо?

Я: До тебя были отлично.

СамыйСексуальныйДемон: А у меня плохо. Чувствую, что в моем «сердц» чего-то не хватает.

Я: Да, это правда. Тебе не хватает буквы «е».

СамыйСексуальныйДемон: Вот теперь ты его разбиваешь, с буквой «е» или без. Не чувствуешь себя жестокой?

Я: Мне не нравится прозвище, которое ты сам себе присвоил.

СамыйСексуальныйДемон: Оно как я — а значит, идеально.

Я: Я бы поспорила, но если ты так уверен…

Я закатила глаза, поняв, как он умудрился записать свой номер. Вспомнила вчерашнее утро: он попросил мой телефон, чтобы позвонить, потому что его якобы совсем разрядился. Я не увидела в этом ничего плохого и дала его, но, видимо, стоило быть внимательнее.

Я села в седло мотоцикла и решила больше об этом не думать, сосредоточившись на чем-то другом.

Я гадала, пока бесцельно кружила недалеко от центра Тихуаны, не приведет ли это задание к одной лишь кровавой бойне.

Не был ли это всё чей-то план, возможно, уже предначертанная судьба. Вдруг всё и должно было пойти именно так, и все наши усилия в итоге окажутся напрасными, если ни у кого из нас нет истинной власти изменить ход вещей.

Может, именно поэтому Астарта бросила на меня тот тревожный взгляд перед уходом, оставив после себя странное чувство. Своего рода предчувствие.

Возможно, Астарот пытался предупредить меня об этом. В любом случае, он был бы единственным, кто узнал об этом заранее.

Но даже если бы я узнала, даже если бы меня предупредили раньше — что бы я сделала?

Если бы я знала, что не в силах изменить ход событий, которые вот-вот перевернут нашу жизнь, — разве это действительно что-то бы изменило?

Отступила бы я, сбежала бы в какое-нибудь таинственное и далекое место, не сказав никому, увиливая от ответственности, или осталась бы на месте, готовая сражаться в войне, даже зная наперед, чем она закончится?

Я могла бы переложить всю проблему на Химену.

Может, она бы выкрутилась, а может и нет.

Может, Рутенис бы ей помог, а может и нет.

Может, она бы погибла, а может, спаслась.

Я достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать: я не такая, меня не так воспитывали. Мать учила меня совсем другому; она растила меня так, чтобы я училась жить с чувствительностью, которая в определенном смысле всегда мне мешала. Я не была жестокой, я не была создана для того, чтобы игнорировать просьбы о помощи.

Она всегда говорила мне, что я рождена спасать всех. Возможно, потому что в глубине души я знала: случись всё наоборот, меня бы никто не спас.

Эта печальная мысль преследовала меня долго и круто изменила мой день.

Спустя пару часов я сидела на табурете в своем любимом ночном клубе, осушая очередной стакан «Круга проклятых», чьё название само за себя говорило о его крепости и опасности.