Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

Просил.

— Я не умею красиво отвечать на такие признания, — прошептала она.

Уголок его рта дрогнул.

— Я уже понял, что с красотой ответов у нас обоих сложно.

— И я всё ещё злюсь на вас.

— Знаю.

— И боюсь.

— Знаю.

— И не обещаю, что завтра не захочу вас стукнуть чем-нибудь тяжёлым за очередное лордское решение.

— Постараюсь выбирать решения полегче.

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.

Кайрен поднял её руку и остановился, не касаясь губами. Ждал.

Арина сама вложила пальцы в его ладонь.

— Я останусь, — сказала она. — Не потому, что камень сказал. Не потому, что вы попросили красиво. А потому что мой дом теперь там, где этот ребёнок спит спокойно. И где один упрямый дракон наконец учится быть человеком.

Кайрен склонился и коснулся губами её пальцев.

Очень легко.

Почти вопросом.

За окном северного крыла старые камни впервые за много лет отозвались мягким золотым светом, а в глубине замка, под разрушенной башней, что-то древнее и огромное проснулось от имени Ноэля — и стало слушать.

Мачеха поневоле для драконьего бастарда

Мачеха поневоле для драконьего бастарда

Через несколько месяцев замок Морвентов научился звучать иначе.

Не сразу.

Сначала в северном крыле просто перестали торопливо замолкать, когда по коридору шёл Ноэль. Потом слуги перестали смотреть мимо него, будто мимо тени. Затем у дверей детской появились не только стражники, но и мальчишки из кухонного двора, которых Ноэль однажды застал под лестницей с деревянными мечами и, после долгого молчания, спросил, знают ли они, как правильно держать щит.

Щита никто не знал.

Зато через неделю в северном дворе уже стояли пятеро детей, один слишком маленький, двое босые, одна девочка с таким гордым подбородком, что Арина сразу поняла: будущая беда для всех наставников. Ноэль объяснял им правила боя так серьёзно, будто сам был древним военачальником, а не мальчиком, которому всё ещё иногда снились закрытые двери.

Арина наблюдала из окна и старалась не вмешиваться.

Получалось плохо.

— Если он снова отдаст им все свои булочки, к ужину будет злой, — сказала она.

Кайрен, стоявший рядом с ней у стола с хозяйственными свитками, не поднял головы.

— Это его булочки.

— Это его голод к вечеру.

— Вы хотите, чтобы я приказал ему оставить еду себе?

Арина посмотрела на него.

Он выдержал паузу, потом сам поморщился.

— Спросил неверно.

— Уже лучше. Раньше вы бы сказали: «Ноэль будет есть по расписанию».

— Я всё ещё могу.

— Можете. Но тогда я скажу кухне испечь булочки вам и велю отдать их детям без вашего согласия. Воспитательный обмен опытом.

Кайрен наконец поднял глаза. В них мелькнуло то редкое тепло, которое всё ещё казалось Арине чудом, хотя она уже видела его всё чаще.

— Вы угрожаете лорду Морвенту выпечкой?

— Я расширяю ваши представления о власти.

— Опасная женщина.

— Вы поздно заметили.

Он отложил перо, подошёл к окну и посмотрел вниз. Во дворе Ноэль пытался объяснить мальчишке с рыжими волосами, что мечом не машут как метлой. Рыжий спорил. Девочка с гордым подбородком уже молча взяла щит правильно и делала вид, что остальные слишком медленно думают.

Кайрен заметил взгляд Арины.

— Та самая?

— Да.

— Вы уверены, что школа должна открыться с неё?

— Абсолютно. Если мы выдержим Лиссу, выдержим кого угодно.

— Она вчера сказала Дарвену, что его родословные записи скучнее мокрой коры.

— И была права.

— Дарвен обиделся.

— Дарвену полезно. Он слишком долго жил среди людей, которые боялись обижать его вслух.

Кайрен посмотрел на неё с притворной строгостью.

— Вы собираете в моём замке детей, которые будут дерзить советникам?

— Нет. Я собираю детей, которым до этого никто не объяснил, что они имеют право сидеть за столом, читать, задавать вопросы и не кланяться собственному страху. Дерзость — возможный побочный блеск.

Он задержал взгляд на её лице.

— Вы счастливы этим делом?

Арина не ответила сразу.

За окном Ноэль вдруг рассмеялся. Настояще. Громко. Рыжий мальчишка всё-таки уронил меч себе под ноги, Лисса закатила глаза, а Мина, проходившая мимо с корзиной белья, рассмеялась вместе с ними и даже не оглянулась, будто боялась, что радость кто-то запретит.

Северное крыло больше не было местом, где ребёнка учили занимать меньше пространства.

Теперь оно шумело.

Жило.

Иногда сводило Арину с ума.

— Да, — сказала она. — Счастлива. И напугана. Я ведь не знаю, как строят школы в драконьих замках.

— Вы уже строите.

— Не напоминайте. Я всё ещё надеюсь, что кто-то взрослый войдёт и скажет, что у него есть разумная инструкция.

— Вы и есть взрослый.

— Какая жестокость с вашей стороны.

Кайрен тихо усмехнулся, но потом стал серьёзнее.

— Деньги утверждены. Южная ветвь не сможет оспорить расходы. Роган убедил старших, что школа для детей без рода укрепит влияние Морвентов лучше, чем очередная каменная башня.

— Роган сказал именно так?

— Нет. Он сказал: «Пусть Арина займёт детей, пока они не заняли наши кладовые». Но смысл был близок.

Арина улыбнулась.

Несколько месяцев назад она бы не поверила, что будет обсуждать с драконьим лордом не бегство, не суд и не чужую душу, а школу в северном крыле. Настоящую школу, не красивое приложение к семейной славе. Место для детей слуг, дальних родичей без поддержки, сирот после пограничных бурь, маленьких упрямцев вроде Лиссы, которых обычно отправляли работать раньше, чем они успевали выучить собственные возможности.

Она настояла на простом правиле: в школе не спрашивают, чей ты. Сначала спрашивают, что ты хочешь понять.

Дарвен счёл формулировку чрезмерно свободной.

Роган предложил высечь её над дверью только ради выражения лица Дарвена.

Кайрен сказал: «Будет сделано», потом остановился под взглядом Арины и поправился: «Вы хотите, чтобы это было высечено над дверью?»

И вот за это она полюбила его сильнее, чем за красивые слова у камина.

Не за безошибочность. Её у него не было.

За то, что он останавливался. Возвращался к началу фразы. Учил себя слышать.

Как и она училась жить здесь не как случайно выжившая чужая душа, а как женщина, у которой есть дело, семья и право на завтрашний день.

— Сегодня придёт Ноэль? — спросила она.

Кайрен понял сразу.

— К камню? Да. Но если передумает, обряда не будет.

Арина повернулась к нему.