Огонь в его душе - Руби Диксон

И я испытываю искушение.

Очень сильное искушение.

Это не так, как раньше, когда она была ранена и полагалась на мою заботу о ней. Тогда было легко ухаживать за ее телом, не зацикливаясь на красоте ее форм. Но теперь, когда она здорова? Я не могу перестать пялиться. Я слежу за каждой мелочью, которую она делает, впитываю каждое движение, каждый жест. Я запоминаю элегантную линию ее спины, вплоть до мягких изгибов ягодиц.

Моя память может быть разрушена, но я хочу запомнить это.

Она обернулась и один раз взглянула через плечо, осознав мое присутствие, и я мельком увидел выпуклости ее грудей. Ее тело прелестно, золотисто -коричневое со всех сторон и более гладкое, чем самая отполированная чешуя. Жажда по ней горит у меня в животе, но я не прикасаюсь к ней сразу.

Я жду, чтобы увидеть, как она отреагирует. Чтобы посмотреть, бросит ли она мне свой брачный вызов, как делала раньше, прижимая губы друг к другу.

Однако она этого не делает, и когда ее взгляд устремляется к двери, я теряю терпение. Я ждал достаточно долго, поэтому произношу человеческие слова, чтобы сообщить ей о своих мыслях.

— Это я.

Гвен выглядит удивленной, услышав мои слова, но выражение ее темных глаз смягчается, и лишь слабый намек на ее брачный аромат наполняет густой неподвижный воздух.

Мне этого достаточно. Я делаю шаг вперед и кладу руки на ее обнаженную талию. Ее новые одежды скрывают только самые привлекательные части ее тела, и я испытываю искушение сорвать их и снова обнажить ее перед своим взором.

Ее дыхание учащается, грудь быстро поднимается и опускается.

— Ваан , — шепчет она.

«Прикоснись ко мне, — говорю я ей, но когда она продолжает непонимающе смотреть на меня, я игнорирую свое нетерпение. — Давай же».

Она не отстраняется от моего прикосновения к ее талии, и запах ее возбуждения становится сильнее. Возможно, у людей самец — соперник? Я думаю о вонючей самке и о том, как она съеживалась перед самцом, с которым была, пока я его не сожрал. Это стоит проверить. Я провожу когтями по плоской поверхности ее живота, задевая нежную кожу и продвигаясь вверх, пока не достигаю темной полоски, прикрывающей грудь.

Ее рука немедленно тянется, чтобы защитить ее от моего прикосновения.

— Днтрипит.

— Нет ? — спрашиваю я, не понимая ее слов, но улавливая смысл. Она хочет, чтобы я остановился?

Гвен мгновение колеблется, а затем берет мою руку и проводит ею над повязкой, обратно по своей коже.

— Хр, не надо.

— Хр , — эхом отзываюсь я, и она кивает. Значит, она хочет моего прикосновения, только не моих когтей, разрушающих ее новые покровы. Я понимаю. Я замечаю напряженные кончики ее сосков под тканью и слегка потираю один из них костяшками пальцев. — Ч -ч -ч ?

У нее вырывается низкий стон, и ее тело вздрагивает. Она подходит ближе ко мне, и это кажется победой.

Ей нравятся мои прикосновения. Она хочет этого.

Жажда, которую я испытываю к ней, бушует, как огонь, пожирая мой дух. Я обхватываю ее рукой за талию и притягиваю ее тело к своему. Она втягивает воздух, но не сопротивляется, ее руки обвиваются вокруг моей шеи. Ее глаза встречаются с моими, и хотя они не выражают ее эмоций цветом, нельзя отрицать их необходимость.

Тогда я брошу ей вызов, хотя это и кажется странным.

Запуская когти в густую путаницу ее волос, я наклоняю ее лицо к своему.

Ее дыхание становится прерывистым, но она не отстраняется.

Я наклоняю свое лицо к ее лицу и прижимаюсь ртом к ее губам. Она напрягается, прижимаясь ко мне, поэтому я замираю и остаюсь неподвижным рядом с ней, губы к губам.

Она вздыхает и через мгновение прикусывает мой рот.

— Поцелуй меня, — бормочет она, и ее губы касаются моих в легчайшем, дразнящем прикосновении. Я знаю эти слова. Я копирую ее движения, лаская и пробуя на вкус ее рот своим, наши прикосновения игривы и мимолетно кратки. Это приятные прикосновения, но настолько мимолетные, что они не приносят удовлетворения. Я хочу большего.

Затем она прижимается своим ртом к моему, и ее язык скользит по моим губам, и я понимаю, что за этим кроется нечто большее. Прикосновения, которыми мы обменялись, — это просто флирт. Языки — настоящее поле битвы. Со стоном я позволяю ей взять инициативу в свои руки, и Гвен щелкает языком в тех же дразнящих ласках, которые она дарила моему рту… но теперь, когда задействован ее сладкий, скользкий язычок, они совершенно другие. Когда он касается моего, я чувствую это в паху, в пальцах ног, в самых кончиках волос. Мой мир сосредоточен вокруг ее мягкого розового язычка и того, как она им пользуется. Легкими поглаживаниями она пробует меня на вкус, уговаривая, дразня и танцуя вдоль моего, пока я не попробую ее в ответ.

Но это не нежное поддразнивание — это покоряющий вкус ее рта. Я вторгаюсь в ее сладость смелым движением языка, облизывая ее. Она дрожит, прижимаясь ко мне, и позволяет мне возглавить поцелуй. Поцелуй переходит от мягкого и игривого к горячему и всепоглощающему за считанные мгновения, а затем она прижимается ко мне, из ее горла вырываются тихие стоны желания, когда я завладеваю ее ртом, как если бы я завладел ее влагалищем.

Это не так уж сильно отличается от совокупления с ее влагалищем моим ртом, решаю я. Я просто совокупляюсь с другой мягкой, сочной частью ее тела. Странно, но не менее приятно. Я приоткрываю рот, когда она отрывается от меня, тяжело дыша и ошеломленная.

— Ваан, — шепчет она, ее губы припухли от постоянного соприкосновения наших лиц. Они блестящие и раскрасневшиеся, и я не могу удержаться, чтобы снова не облизать их, чтобы попробовать ее на вкус, и она стонет напротив меня, такая же голодная и полная желания, как я.

Моя Гвен. Мне нравится, что я могу доставить ей удовольствие своим ртом. Это такая смехотворно простая вещь — соединять языки. Если бы она сказала мне, что это то, чего она хотела, когда терлась своим ртом о мой, я бы соединял ее язык много, много раз за этот день. Я касаюсь ее носа, утыкаясь носом в ее лицо, и запах ее возбуждения разносится в воздухе, становясь сильнее с каждой минутой. Это доставляет ей удовольствие. Я