Баронство в подарок (СИ) - Экле Дар
Я медленно прошлась по комнатам. Спальня с кроватью, которая казалась сотканной из облака, гостиная с низкими диванами и теми самыми светящимися стенами, гардеробная, уже заполненная одеждой из тканей, чьи названия я даже не знала. И ванная комната — настоящее чудо. Широкий бассейн, выдолбленный из цельного куска молочного кварца, уже был наполнен водой, от которой поднимался легкий пар с ароматом незнакомых цветов. Никаких слуг с кувшинами, никаких корыт. Я провела рукой по гладкой стене, и в ней тут же появилась ниша с пузырьками ароматических масел и мягкими полотенцами.
Все было продумано до мелочей, все служило комфорту. И от этого становилось не по себе. Эта идеальная, бездушная роскошь была куда более непреодолимой стеной, чем заскрипевшие замки в моем старом поместье.
Дверь в апартаменты бесшумно отворилась, и на пороге появился Эван. Он был одет в строгий, темно-синий аджарский костюм, и на его лице не было и тени привычной легкости.
— Надеюсь, все соответствует ожиданиям, — произнес он формально. Его взгляд скользнул по комнате, но не задержался на мне.
— Более чем, — ответила я, чувствуя себя незваной гостьей в его идеальном мире. — Это… очень впечатляюще.
— Рад, что вам нравится. — Он сделал шаг вглубь комнаты, но не приближаясь ко мне. — Есть моменты, которые требуют обсуждения. Как вы уже, наверное, догадались, мое положение в обществе несколько… выше того, что можно было предположить.
— Племянник императора, — тихо сказала я. — Агнес намекнула.
— Да, — подтвердил он, и в его гладах мелькнуло что-то тяжелое. — Это накладывает определенные обязательства. В частности, мы с вами, как формальные супруги, будем обязаны появляться на официальных приемах и мероприятиях. Ваше присутствие будет ожидаемым.
Он говорил ровным, деловым тоном, как о поставке товара.
— Я понимаю, — кивнула я, ощущая, как по спине пробегает холодок. Высокостатусная игра. Я думала, что сбежала от нее, но она лишь сменила декорации на более изощренные. — Я постараюсь не подвести.
— В этом я не сомневаюсь, — его губы на мгновение дрогнули, но улыбки не вышло. — Вы доказали, что умеете адаптироваться.
В его словах не было упрека, лишь констатация. Но они больно ударили по мне. «Адаптироваться». Быть гибкой. Прогибаться под обстоятельства. Я устала прогибаться.
Я обвела взглядом свою новую, золотую клетку и сделала шаг вперед.
— Эван, я… я не намерена проводить эти шесть месяцев в праздности. Я хочу учиться. Ваша медицина, ваши технологии, магия… Все, что делает Аджарию такой. Я хочу понять это.
Он замер, и на его лице впервые за этот разговор появилось живое выражение — удивление.
— Учиться? — переспросил он, как будто я попросила подарить мне луну.
— Да, — мои слова прозвучали тверже, чем я ожидала. — Я провела годы, управляя баронством, опираясь на земные знания и здравый смысл. Теперь я хочу понять, как устроен мир здесь. У меня есть время, и у меня есть желание. Я прошу вас предоставить мне такую возможность.
Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно видел впервые. Маска официального супруга дала трещину, и сквозь нее проглянул тот самый человек, который смешил меня в дороге.
— Хорошо, — наконец сказал он, и в его голосе снова появились знакомые нотки. — Учителей? Конечно. Я позабочусь об этом. Уверен, Императорская академия будет польщена возможностью обучить… мадам ван Дромейл. — Он произнес мою новую фамилию с легкой, почти неуловимой насмешкой, но на сей раз она не резала слух. — Будьте готовы, Гайдэ. Наша наука не терпит полузнаний. Она потребует от вас всего.
— Я не боюсь труда, — ответила я, встречая его взгляд.
На этот раз его улыбка стала настоящей, пусть и небольшой.
— Я знаю. — Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге задержался. — И, Гайдэ… Добро пожаловать в Аль-Шариф. По-настоящему.
Дверь бесшумно закрылась за ним, оставив меня наедине с гудящей тишиной. Но теперь она не казалась такой давящей. Передо мной был новый фронт работ. Новое поле для битвы. Не за землю или свободу, а за знания. И впервые с момента моего прибытия я почувствовала, как внутри загорается знакомый, цепкий огонек — огонек азарта и решимости. Что ж, мадам ван Дромейл готова к учебе.
* * *
Слово «учителя» оказалось слишком скромным для того, что организовал Эван. Уже на следующее утро в мои апартаменты вошли не седовласые старцы в мантиях, а двое молодых, энергичных людей с живыми глазами и странными приборами в руках. Магистр Ориан, специалист по теории магии, и доктор Лила, практикующий хирург и алхимик. Они не смотрели на меня свысока, а с искренним любопытством — как на уникальный, доселе не виданный образец.
Мне выделили целый кабинет, смежный с библиотекой. Одна стена здесь была сплошным интерактивным экраном, на котором можно было вызывать схемы, формулы и трехмерные модели. Другая — доской, на которой специальный стилус писал светящимися чернилами, пахнущими озоном.
Первый урок с Орианом едва не свел меня с ума. Он не рассказывал о заклинаниях, а начал с основ — с так называемой «энергетической матрицы вселенной». Он рисовал в воздухе сложные символы, объясняя законы резонанса и трансмутации энергии. Это была не магия в моем, силестанском понимании — не ритуалы и заклинания, а высшая математика, физика и философия, слитые воедино. Мой мозг, привыкший к протоколам и логике, сначала отказывался воспринимать это. Но потом, когда я смогла сама, следуя его указаниям, заставить светящуюся сферу парить в воздухе, не прикасаясь к ней, я почувствовала восторг, сравнимый с раскрытием сложного дела.
Доктор Лила была еще более откровенным потрясением. Она принесла с собой голографическую модель человеческого тела, которую можно было разбирать на слои, изучая каждый орган, каждую вену. Она говорила о антисептике и бактериях так, как будто это были азбучные истины, а не крамольные идеи. Она показала мне инструменты, способные зашивать раны лучом сконцентрированного света, и объяснила принципы создания целебных эликсиров на молекулярном уровне. Для меня, видевшей смерть от банальной царапины, это было чудом, более великим, чем любая магия.
Эван, узнав о моем расписании, лишь рассмеялся.
— Я предупреждал, наша наука потребует всего. Не жалеете, что попросили об этом?
— Ни капли, — честно ответила я, чувствуя, как от умственного напряжения дрожат пальцы. — Это невероятно.
И с ним произошла перемена. Официальная холодность растаяла, как утренний туман под аджарским солнцем. Он снова
