Униженная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш
Он не ответил.
Просто сидел на коленях, как тогда — я.
Только теперь он — на мраморе.
А я — смотрю сверху.
И вместо сапога, который давит мне на затылок, мое слово. Мое «нет!».
— Уйди, Вальсар, — сказала я тихо. — Ты не достоин даже моего прощения.
Потому что прощение — для тех, кто раскаивается. А ты только боишься. Ты только сегодня проснулся и прозрел. И только сейчас вспомнил, что у тебя есть жена. Была жена. Которая хранила тебе верность, сносила твой холод, с которой ты играл, как с игрушкой. Которую ты унизил в угоду своей любовнице. Я до сих пор помню, как твой сапог вдавливал меня в пол. До сих пор меня тошнит от винограда, который Лила совала мне в рот.
— Ты — единственная, кто не лгал мне все это время, — прошептал Вальсар. — Единственная… Я понимаю, что я натворил. Понимаю! Но позволь мне искупить вину! Просто позволь! Не надо меня любить! Я… я завоюю твою любовь. Я готов начать все с самого начала… И я клянусь, что я сделаю так, что любой, кто посмеет тебе напомнить о том, что случилось, будет убит мной на месте. И мне плевать, кто это… Я хочу, чтобы ты вернулась… Ко мне… Снова…
Он не встал.
Остался стоять на коленях, пока маги готовили круг, пока луна лилась на пол, пока Аверил стоял за моей спиной — как стена, как щит, как дом.
А я…
Я уже не принцесса.
Я — Дора Шелти.
И у меня сегодня праздник.
А не похороны чувств.
Глава 74
Маги вошли в зал молча, как тени, рождённые лунным светом. В руках старшего — свиток, завёрнутый в чёрный бархат и опечатанный воском с оттиском древнего символа: две переплетённые нити, разрываемые клинком.
— Копия найдена, — произнёс он, не глядя на короля. — В архивах Академии. Последняя. Оригинал сгорел вместе с королевской библиотекой.
Король кивнул.
— Начинайте.
Маги заняли места по кругу. Их плащи вспыхнули тусклым серебром, когда они начали шептать на языке, забытом даже драконами. Воздух в зале сгустился. Лунный свет, льющийся сквозь купол, стал плотным, как ткань. Он оплел мозаичный круг на полу — тот самый, что веками хранил печать королевских браков.
— Подойдите, — приказал старший маг. — Встаньте в центр. Руки не держите. Судьбы уже сплетены. Теперь осталось их только развязать.
Я без сомнения шагнула вперёд.
Вальсар — вслед за мной.
Он стоял рядом, бледный, дрожащий, будто не ритуал развода, а казнь. Его глаза — полные боли, страха, мольбы — не отрывались от меня.
— Эльдиана… — прошептал он, когда маги начали чертить в воздухе символы разрыва. — Одно слово. Одно только слово — и ритуал прервётся. Скажи, что ты остаёшься. Скажи, что простишь. Скажи… что любишь.
Он схватил мою руку. Прижал к губам. Его губы дрожали. Его слёзы — горячие, настоящие — упали на мою кожу.
— Я всё исправлю! — шептал он. — Я отпущу Лилу! Я сделаю тебя королевой! Я… я умру, если ты уйдёшь!
Я вырвала руку.
Не грубо. Не с ненавистью.
С окончательностью.
С бесповоротностью.
— Ты убил меня, Вальсар, — сказала я тихо, но так, чтобы услышали все. — Не огнём. Не мечом. Ты убил меня, позволив мне лежать на мраморе, пока твоя любовница сидела у меня на спине. Ты убил меня, когда сказал: «Пусть лежит. Пусть все видят». Ты не просишь прощения. Ты просишь спасения.
А я больше не твоя спасительница.
Он замер.
В его глазах — не злость. Не гордость.
Пустота.
Маги подняли руки.
Свет в зале вспыхнул — не золотой, не белый, а серебряный, как лезвие, как луна над пепелищем.
— Да свидетельствуют Небеса!
Да слышит Время!
Да дрожит Судьба!
То, что было связано клятвой, печатью и кровью —
пусть будет разорвано!
Пусть нити, что сплелись в день брака,
рассыплются, как пепел!
Пусть имя его больше не зовёт её.
Пусть её тень больше не следует за ним.
Пусть они станут чужими —
в глазах людей, в памяти предков, в сердце мира!
Воздух задрожал.
Я увидела, как из меня и из Вальсара вырвались тонкие нити — почти невидимые, но ощутимые, как струны, натянутые до предела. Они тянулись друг к другу, словно связывали нас, и при этом пульсировали, как живые.
А потом — лопнули. Словно невидимый меч одним взмахом рассек их.
Звук был тихий. Почти неслышный.
Но я почувствовала это всем телом.
Как будто цепь, опоясывающая мою душу двадцать лет, внезапно рассыпалась в прах.
— Связь разорвана, — произнёс старший маг. — Перед лицом Высших Сил вы больше не муж и жена.
Вы — чужие.
Вальсар пошатнулся.
Он упал на колени — не в унижении, а в отчаянии.
Он смотрел на свои руки, будто в них осталась только пустота.
И, может быть, впервые за всю жизнь он понял: он сам себя лишил всего.
Я не обернулась.
Я шагнула вперёд.
Прямо к нему.
К Аверилу.
Он стоял у края круга, как страж.
Я бросилась в его объятия — не как принцесса, не как торговка, а как женщина, которая наконец-то свободна.
— Спасибо, — прошептала я, прижавшись лицом к его мундиру. — Спасибо, что привёз меня сюда. Чтобы я поставила точку.
Вот теперь… начинается новая жизнь.
Он не ответил.
Просто обнял крепче.
Как будто хотел сказать: «Ты не одна. И никогда не будешь».
Тут ко мне подошёл король.
Медленно. Без свиты. Без пафоса.
Он остановился в шаге. Посмотрел мне в глаза — не как монарх, а как человек, который слишком много знает… и слишком много молчал.
— У меня для тебя есть подарок, — прошептал он, наклоняясь так, что только я могла услышать. — Я не трону тебя. Никогда. Можешь не бояться. Не все драконы — чудовища. Некоторые умеют держать слово.
Он вздохнул.
Взял мою руку — ту самую, что Вальсар целовал минуту назад — и поцеловал.
Потом прижал к своей щеке — на мгновение.
И отпустил.
— Живи, — сказал он. — Просто… живи.
Мы с генералом вышли на улицу.
Ночь была холодной, чистой, полной звёзд.
Я остановилась на ступенях дворца, вдохнула воздух — свободный, живой, мой — и заплакала.
Не от боли.
От счастья.
Нас ждала карета — простая, без герба, без позолоты. Только чёрное дерево и тёмные занавески.
— Ключ, — сказала я, оборачиваясь к Аверилу. — Верни мне ключ от фургона.
Он усмехнулся — едва заметно, но в глазах — тёплый огонь.
— Я думал, что блины
