Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

На этот раз Арина не стала возражать.

Иногда защита не была клеткой. Иногда она была просто плечом рядом.

Суд закончился не красивой точкой, а тяжёлым распадом. Стража увела Вейрана. Селесту проводили в её покои под надзором Ровены и двух стражников; сама Ровена выглядела при этом так сурово, что Арина почти пожалела тех стражников, если они вдруг решат проявить мягкость. Дарвен остался в зале с Роганом и старшими, споря уже не о судьбе Ноэля, а о том, как переписать решения, которые годами считались незыблемыми.

Ноэль не дождался конца.

Он просто перестал стоять.

Не упал — осел, будто в нём разом оборвались все ниточки, державшие маленькое тело прямо. Кайрен успел подхватить его, но мальчик вдруг забился, не силой, а страхом.

— Не надо, — шептал он. — Не надо туда. Не надо к ним. Я буду тихо. Я не буду слушать камни. Я не буду…

— Ноэль, — Кайрен побледнел. — Сынок, ты дома.

— Не отдавайте. Не отдавайте. Не отдавайте.

Арина опустилась рядом прямо на пол Большого зала.

— Смотри на меня.

Он не слышал.

Глаза у него были открыты, но взгляд будто провалился куда-то внутрь — в холодную детскую, в закрытые двери, в слова взрослых, в ту страшную мысль, что любое признание может стать началом новой клетки.

Арина взяла его лицо в ладони. Осторожно, но твёрдо.

— Ноэль. Это я. Арина.

Он судорожно вдохнул.

— Они опять решат.

— Нет.

— Решат.

— Может быть, попытаются, — сказала она. — Но уже не без тебя. И не без нас.

— Вы не знаете.

— Не знаю, — ответила она честно. — Я многого не знаю. Но я знаю, где ты сейчас. Ты в Большом зале. Рядом твой отец. Рядом я. В руках у тебя дракон. Под ногами твой дом. Не северное крыло. Не чужая повозка. Не закрытая дверь. Дом.

Он моргнул.

Кайрен стоял рядом на коленях, совершенно забыв о совете, достоинстве, власти и всех глазах. На его лице было столько беспомощного ужаса, что Арина вдруг поняла: он умеет сражаться с врагом, но не знает, как победить страх в собственном ребёнке.

Никто не знает сразу.

Этому учатся не на войне.

— Я отнесу его, — сказал он хрипло.

Ноэль снова напрягся.

Арина покачала головой.

— Не несите. Спросите.

Кайрен закрыл глаза на миг. Потом открыл.

— Ноэль, ты хочешь, чтобы я взял тебя на руки?

Мальчик долго молчал.

— Не как маленького?

Кайрен не сразу понял.

Арина тихо подсказала:

— Не как того, кто не может сам. Как того, кто устал.

Кайрен кивнул.

— Как того, кто устал.

Ноэль всхлипнул.

— Тогда можно.

Кайрен поднял его очень бережно. Мальчик одной рукой держал деревянного дракона, другой — неожиданно схватил Арину за рукав.

— Вы тоже.

— Я рядом.

— Нет. Тоже.

Кайрен посмотрел на неё поверх тёмной макушки сына.

— Пойдёмте.

Он не приказал.

И она пошла.

В детской огонь уже горел. Кто-то — Мина или Ровена — успел привести комнату в порядок, но теперь она больше не казалась временным убежищем. На столе лежали книги. На стуле — новый плед с маленькими вышитыми башнями. У окна стояла чашка с горячим ягодным напитком. Простые вещи. После Большого зала они выглядели почти невероятными.

Кайрен опустил Ноэля на кровать, но тот сразу сел.

— Не уходите.

Сказал обоим.

Кайрен замер. Арина села на ковёр у камина, не дожидаясь приглашения.

— Я никуда не спешу. Моё платье сегодня всё равно уже видело родовой суд. Посидеть на полу — это почти отдых.

Ноэль посмотрел на Кайрена.

— А вы?

Кайрен медленно снял парадную застёжку с горла, будто только сейчас понял, что она душит.

— Я останусь.

— Даже если придут?

— Особенно если придут.

Мальчик кивнул, но не успокоился.

Вечер сгущался за окном. Замок, переживший суд, казался усталым. В коридорах ещё ходили стражники, где-то далеко глухо закрывались двери, но северное крыло впервые не звучало одиноко. В нём было движение. Жизнь. Осторожная, неровная, но уже не спрятанная.

Ноэль сидел на кровати, потом перебрался к камину, потом снова встал. Он не мог найти себе места. То прижимал дракона к груди, то рассматривал его потёртое крыло, то вдруг спрашивал, закроют ли старый ход, то замолкал на середине фразы. Один раз он спросил, правда ли Селеста больше не сможет отдавать приказы Мине. Другой — будут ли завтра за завтраком снова смотреть.

Арина отвечала столько раз, сколько было нужно.

Не «всё хорошо».

Не «не бойся».

А конкретно.

Да, стража у двери.

Да, Кайрен отменил её власть.

Да, Дарвен теперь не сможет делать вид, что не видел.

Нет, Вейран не войдёт в детскую.

Да, страшно может быть ещё долго.

Да, это нормально.

Кайрен сначала пытался отвечать коротко, как привык: решение, приказ, факт. Потом слушал Арину и менял слова. Не сразу. Неловко. Иногда с паузой, будто выбирал их из незнакомого ящика.

— Если я проснусь ночью? — спросил Ноэль.

— Позовёшь, — сказал Кайрен.

Мальчик насупился.

— А если не смогу?

Кайрен хотел сказать что-то резкое и уверенное. Арина увидела это по его лицу. Но он остановился.

— Тогда я посижу здесь, пока ты не уснёшь. И ещё немного после.

Ноэль посмотрел на него с недоверием.

— Вы же лорд.

— Ночью я могу быть просто отцом.

Арина отвернулась к огню, чтобы не мешать этому моменту своим взглядом.

Позже Кайрена позвал Роган. Не в зал, не к совету — к дверям детской. Нужно было подписать распоряжения по стражникам, изоляции Вейрана, покоям Селесты, старому ходу под башней. Кайрен не хотел уходить даже на несколько минут, и это было видно.

Ноэль заметил.

— Идите, — сказал он тихо.

Кайрен нахмурился.

— Я обещал остаться.

— Вы рядом. За дверью.

Он произнёс это как проверку нового мира: не исчезнешь ли, если я сам отпущу?

Кайрен опустился перед ним.

— Я за дверью. Потом вернусь.

— Не потом утром?

— Нет. Через несколько минут.

— Скажите не как лорд.

Кайрен задержал дыхание.

— Я вернусь, сынок.

Ноэль кивнул.

Когда дверь закрылась, в комнате стало тише. Мина принесла ещё дров и ушла так мягко, будто боялась потревожить сам воздух. Арина осталась у камина, Ноэль — рядом с ней, на ковре,