Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

Мед, единственный, кто умел здесь готовить, сообразил типичное местное блюдо — спагетти с сардинами — и местное пиво. Первый же кусок принес истинное наслаждение: сардины оказались вовсе не такими солеными, как я ошибочно представляла.

Прикончить целую тарелку не составило труда. Мы были настолько заняты поглощением еды, что даже не разговаривали; единственным звуком вокруг было стрекотание сверчков поздним вечером и тихая музыка, доносившаяся с далекой виллы.

Воцарился необычный, но приятный покой.

Покончив с едой, мы убрали со стола; каждый занялся своей частью домашней работы, чтобы управиться побыстрее.

Эразм мыл тарелки, мы с Рутенисом расставляли их по местам, Мед вытирал стол от остатков еды, а Данталиан подметал пол, очищая его от пепла, который летел и пачкал всё вокруг из-за многочисленных пожаров в эти дни, пока Химена занималась мусором и всем, что нужно было выбросить.

Мелодия песни разнеслась в воздухе — она доносилась из телевизора в доме, который включил Рутенис, — и сам он пулей выскочил из кухни в сад. Никогда прежде я не видела его в таком восторге.

— А ну идите сюда, придурки!

Я с улыбкой наблюдала за ним и вместе с остальными вышла в центр сада.

Он нажал на кнопку громкости на пульте, выкрутив её на максимум, а затем швырнул его куда-то в траву. Похоже, нам придется покупать новый.

Лишь спустя мгновение я узнала ноты и бодрый ритм песни группы American Authors, которую лично я обожала.

— Ты что задумал? — я рассмеялась, глядя на его энтузиазм.

Данталиан улыбнулся, обменявшись с ним понимающим взглядом. — Знаешь, кажется, я догадался.

Он схватил меня за руку точно так же, как Рутенис схватил руку Химены, и мгновение спустя я оказалась прижата к его груди; мы начали танцевать в такт песне по всему саду, будто это было самым обычным делом.

Веселый смех наполнил тишину этого позднего летнего вечера.

— Да что ты творишь, Дан?! — Впрочем, я никак не могла перестать смеяться.

Несколько прядей выбились из хвоста и упали мне на лицо; я тщетно пыталась убрать их кивком головы, но это не особо помогало.

Он взял это на себя: его нежные пальцы заправили пряди мне за ухо, пока его глаза смотрели на меня иным светом, чем обычно. В них не было ни капли лукавства, провокации или ярости — только веселье и что-то похожее на нежность.

Я редко видела его таким искренним, таким живым.

В какой-то момент Эразм закричал: — Ребята, сейчас будет припев!

Он тоже кружился вместе с Медом по саду, рискуя то и дело шлепнуться на траву, мокрую от разбрызгивателей. Данталиан и Рутенис, спевшиеся как никогда, вскинули руки к небу и начали подпевать луне, освещавшей виллу. В ту ночь небо было усыпано звездами, а воздух казался свежее, чем обычно.

Было хорошо, и я сейчас не только о погоде.

Наши сердца были в смятении, а мысли — далеки от тех мрачных дум, что преследовали нас последние недели.

На несколько минут я забыла, кто мы такие на самом деле и как я познакомилась с этими ребятами; забыла, что один из них, улыбающийся сейчас вместе с нами, плетет интриги за нашими спинами; что нас ждет кровавая битва и что ничто больше не будет таким, как в этот вечер.

Поэтому я просто наслаждалась моментом сполна.

Я помнила только, кто я и кто они — помимо нашей природы и наших ролей в команде. И кем мы были все вместе, прежде всего.

— Так, ладно, ладно, думаю, пора спать. — Мед рассмеялся, игнорируя собственную одышку, и на миг замер, глядя на Эразма, который ответил ему напряженным взглядом.

Судя по всему, мы с Данталианом были не единственными, кто умел говорить глазами.

Гибридка откашлялась. — А мы не могли бы поспать здесь, на улице? Ну, как в походе, например.

— У нас нет спальных мешков. — Рутенис наклонил голову, обдумывая решение.

Эразм нашел его быстро. — Мы можем постелить одеяла, чтобы было мягче, и взять подушки. Укрываться не нужно, жара ведь стоит дикая. Что скажете?

Я согласилась с ним и улыбнулась. Моё настроение еще никогда не было таким приподнятым. — Я «за».

— Minchia (Хрена се), я тоже «за». — Данталиан рассмеялся над самим собой, а я закатила глаза.

Это ругательство было, пожалуй, единственным, что он вынес из нашего путешествия, хотя на латыни мы его и так знали. Однако он был в восторге от того, как сицилийцы вставляют его в любую фразу и контекст.

Мед, Эразм и Рутенис больше ничего не добавили и направились на второй этаж, чтобы забрать одеяла и подушки для всех. Я выключила телевизор и свет в кухне, оставив гореть только уличный фонарь, освещавший сад по ночам.

Мы разложили одеяла, создав гигантский ковер, на котором можно было растянуться, взяв по подушке, чтобы пристроить голову и уснуть. Мы лежали очень близко, между телами почти не оставалось места, и я оказалась между худшими из возможных соседей: Данталианом и Рутенисом.

Я легла, заняв отведенное мне место. Затем повернула голову и встретилась с парой голубых глаз, которые весело на меня смотрели. — Клянусь всеми богами, ты — моя тень!

— Я бы не отказался быть приклеенным к тебе вечно. — На его лице заиграла лукавая усмешка.

Как всегда, я попыталась его проигнорировать. Уткнулась затылком в подушку и повернулась на бок, чтобы не видеть его лица, иначе этот парень свел бы меня в дурдом.

Тишину нарушила песня из телефона Рутениса.

Я посмотрела на него; мне было искренне любопытно. — Чего ты так помешался на музыке?

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от экрана. — Нужно наверстать то, что я пропустил за последние годы.

Я нахмурилась, но музыка заиграла громче, и я отвлеклась. Я узнала мелодию, несмотря на то что Данталиан не переставал дышать мне прямо в ухо.

— Ты закончишь наконец? — я резко обернулась, шепча, чтобы не разбудить остальных. — Иногда ты просто невыносим!

Он одарил меня наглой ухмылочкой.

— «Иногда»… значит, бывали случаи, когда ты находила моё присутствие приятным. — Он подмигнул мне, но только после того, как сам повернулся на бок, чтобы получше меня рассмотреть.

— Я этого не говорила, — фыркнула я.

— Нет, но ты это имела в виду.

— Вовсе нет!

Он придвинулся ближе и положил подбородок мне на плечо, чтобы прошептать прямо в ухо. Жар опалил мою кожу. — Лгунья.

— Я всегда искренна, — пробормотала я.

Он запечатлел томный поцелуй на моем плече; ощущение было такое, будто я загорелась. Мой желудок буквально перевернулся, когда он положил руку мне на бедро и сжал его, оставляя пальцами следы на коже.

— «Всегда», конечно… кроме тех случаев, когда речь заходит обо мне. — Его голос был чувственным и глубоким.

Я съездила ему локтем под дых, заставив отстраниться. Его смешок дал мне понять, что он прекрасно знает, какой эффект на меня производит, и это взбесило меня еще сильнее. Я закрыла глаза, надеясь мгновенно уснуть, чтобы забыть ощущение его губ и рук на моем теле.

Разумеется, это было невозможно.

Он снова придвинулся и положил голову на ту часть моей подушки, что оставалась свободной, даже убрал мои волосы, чтобы удобнее устроиться.

— Да почему ты не пользуешься своей подушкой?! — На этот раз я даже не обернулась.

Он вдохнул мой запах, уткнувшись лицом в мой затылок. — И где же тогда будет веселье?

Я отчетливо услышала, как Рутенис, лежавший по другую сторону от меня, прыснул. Он всё слышал и вовсю наслаждался сценой. Я отвесила ему пинок и велела спать.

— Веселиться буду я, когда сделаю из ваших костей ожерелье, — едко выплюнула я.

— У нас тут проблемы с агрессией, флечасо.

Опять это прозвище!

— Хватит меня так называть! И спи уже! — мне хотелось заорать.

— Спокойной ночи, флечасо, — пропел он.

Я ответила ему средним пальцем. — Пошел на хер, демонище.

Его смех был последним, что я слышала перед тем, как снова поддаться усталости.

Глава 12