Злодейка. (не) нужная невеста - Maria Sonik

Теодор, который разувался у кресла, рассмеялся.

— Это только начало, любовь моя. Завтра нас ждет объезд города, посещение приюта и школы магии, а вечером — бал в местной ратуше.

— Бал, — эхом отозвалась я. — У меня есть платье?

— Должно быть. Твоя Мила, кажется, упаковала тебе гардероб на все случаи жизни.

— Если там нет платья, я пойду в боевом костюме, — пригрозила я.

— Я бы на это посмотрел, — Теодор подошел и протянул мне руку, помогая подняться. — Но думаю, местные дамы будут в шоке. А мне бы не хотелось начинать тур с сердечных приступов среди знати.

Я приняла его руку, и он рывком поставил меня на ноги, сразу же притягивая к себе.

— Ты справляешься отлично, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Я горжусь тобой.

— Я просто делаю, что должно, — пробормотала я, уткнувшись носом ему в грудь. — И стараюсь не подвести тебя.

— Ты не подведешь, — он поцеловал меня в макушку. — Никогда. А теперь давай спать. Завтра будет долгий день.

Мы уснули, обнявшись, под треск дров в камине и тихий шум ветра за окнами старинного замка. Свадебный тур только начинался, и впереди нас ждали три недели дорог, встреч, новых лиц и, возможно, опасностей. Но сейчас, в этой комнате, было тихо, тепло и спокойно. Потому что мы были вместе.

Эпилог 1: Огонь, который горит вечно

Десять лет спустя. Лето. Южное побережье.

Солнце в этом году выдалось безжалостным. Оно висело в зените, раскаляя белый песок до состояния, когда босиком не пройтись — обжигает, словно идешь по углям. Море, ленивое и сытое, едва шевелилось, лизало берег бирюзовыми волнами, и где-то далеко, над скалами, кричали чайки. Воздух дрожал от жары, смешанной с солёными брызгами.

Я лежала в шезлонге под огромным пляжным зонтом, который был воткнут в песок так глубоко, словно мы собирались пережидать здесь ураган. На мне была широкополая соломенная шляпа, надвинутая на самые глаза, и легкий сарафан цвета морской волны. Сквозь щелку между тканью шляпы и краем сознания я наблюдала за тем, как двое маленьких человечков возятся у кромки воды.

— Мама! Мама, смотри! Я поймал краба! — завопил пятилетний мальчишка с вихром огненно-рыжих волос, торчащих во все стороны, словно его только что ударило молнией. Лёва подпрыгивал на месте, демонстрируя добычу.

— Лёва, отпусти его сию минуту! — крикнула я в ответ, резко приподнимаясь на локте и скидывая шляпу на спину. — Он же больно сделает! Видишь, какие у него клешни?

— Не сделает! — Лёва был непоколебим в своей детской гордости. — Я же маг! Я сильнее! — Он гордо продемонстрировал несчастного краба, который отчаянно шевелил клешнями в воздухе, пытаясь ухватить обидчика за палец. Вокруг ладошки сына, в такт его волнению, танцевали мелкие золотистые искры. Песок под его ногами начал слегка плавиться от жара.

— Лев Теодорович, — раздался спокойный, почти ленивый голос с соседнего шезлонга. Теодор, в такой же соломенной шляпе и с книгой в руках, даже не повернул головы. — Я вижу два варианта развития событий. Или ты сейчас же, не калеча фауну, отпускаешь краба, или я рассказываю маме, кто вчера стащил её любимый крем для лица, чтобы намазать им кота. И про кота я расскажу очень красочно.

— Предатель! — Лёва округлил глаза, но краба всё же отпустил. Краб, осознав своё нечаянное счастье, моментально зарылся в мокрый песок и исчез в волнах. — Кот сам просил! Честное слово! Он хотел быть красивым, как мама! Я ему говорил, что крем дорогой, а он всё равно лез!

— Кот, — невозмутимо заметил Теодор, переворачивая страницу, — после твоего «крема» три часа слизывал с себя пену и орал дурниной. Соседи думали, что мы завели баньши. Или дрессируем сирену. Придется покупать им корзину с извинениями.

Я рассмеялась, откидываясь обратно в шезлонг. Рядом со мной, в маленькой плетёной корзинке, обитой изнутри мягкой тканью, посапывала годовалая девочка. Лиза — наше сокровище с тёмными, как у отца, волосами, разметавшимися по подушке. Она пока что только училась переворачиваться на животик, но уже вовсю искрила во сне. От этого вокруг корзинки витал лёгкий, едва уловимый запах озона, как после грозы.

— Мама, а когда папа будет меня учить воздушной магии? — Лёва подбежал к нам, отряхивая мокрые руки о шорты, щедро осыпая нас песком. — Я тоже хочу делать смерчи! Как он! Чтобы бабах! И все разлетаются!

— Когда научишься не поджигать всё вокруг своими искрами, — ответила я, протягивая ему полотенце. — Вытрись сначала, водяной. Ты с ног до головы мокрый и песчаный.

— Но я хочу сейчас! — Лёва надулся, и его рыжие брови сошлись на переносице, копируя моё сердитое выражение лица. — Это несправедливо!

— Лёва, — Теодор наконец отложил книгу и снял шляпу. За десять лет он почти не изменился — разве что морщинки вокруг глаз стали чуть заметнее, когда он улыбался, да в тёмных волосах появилась благородная седина на висках. — Воздушная магия — это не про силу. Это про терпение. Нужно долго сидеть и слушать ветер, понимать его настроение. А у тебя терпения пока нет, ты как маленький ураганчик. Будешь учиться терпению — научу.

— А если не буду? — Лёва исподлобья глянул на отца, проверяя границы дозволенного.

— Тогда продолжишь жечь кусты в саду, — пожал плечами Теодор с абсолютно серьёзным лицом. — Это, кстати, тоже полезный навык. Маме нравится, когда есть кому шашлычную зону расчищать.

Я фыркнула, прикрывая рот рукой, чтобы Лёва не видел моей улыбки. Сын был моей копией — огненный, упрямый, вечно лезущий куда не надо. Я вспомнила, как в три года он умудрился поджечь штору в гостиной, пытаясь «поймать муху огнём». Хорошо, Теодор, спавший в кресле, мгновенно проснулся от запаха гари и затушил пламя воздушным куполом. С тех пор во дворце стояли противопожарные артефакты в каждой комнате, а Лёва ходил под особым присмотром бабушки Изабеллы, которая обожала внука до беспамятства и покупала ему всё, что он попросит, включая тот самый злополучный крем.

— Лёва, иди лучше построй замок из песка, — предложила я, чтобы разрядить обстановку. — Самый большой и красивый. А вечером, обещаю, папа покажет тебе маленький смерч. Прямо здесь, на