Маска честности - Анна Роквелл

– Баркер, ты всегда такая? – Райан поставил кино на паузу, приподнялся на локте и пристально на меня посмотрел.

– Какая?

– Осторожная. Закрытая. Хотя, вернее сказать, трусливая. Ты настолько не любишь конфликты, что готова остаться без друзей, зато избежать скандала?

– Райан, я с трудом пережила депрессию. – Я посмотрела на него сурово. – Уж прости, что берегу свое психическое здоровье как могу.

– Ты не бережешь. Ты сбегаешь от проблем, – покачал головой парень. – Разве твой терапевт этого не говорил? Допустим, со мной все понятно: запрет от родителей, договор и прочая ерунда. Но девчонки? Но Ноа? С ними ты могла бы объясниться! Тебя ведь это гложет.

– И что я им скажу? – раздраженно поинтересовалась я. Мне совсем не нравилось, куда свернул наш разговор. – Привет, я Саманта, но не та Саманта. Я обманывала вас целых три месяца. Извините, что так получилось?

– Ты можешь рассказать им все как есть. Так же, как рассказала мне. И если тебе станет легче, я даже не против, если ты упомянешь контракт. Зато у тебя снова будут друзья. Тебе ведь так этого не хватает!

– Я этого не говорила. Мне не нужны друзья, – пробурчала я.

– Врешь! Баркер, я же вижу, что ты врешь! Ты опять врешь! – Отчего-то Райан завелся не на шутку. – Сколько можно? Тебе самой-то не надоело?

– Эй, полегче! – я обиженно села. – Я обещала тебе не врать, и я не вру.

– При чем тут я! Ты не мне врешь, а себе. – Парень тоже сел и строго посмотрел мне в глаза. – Я чувствовал это тогда и чувствую это сейчас. Ты боишься новых людей, но тебе отчаянно не хватает тех, с кем можно сходить в кафе или посмотреть новый фильм в кино. Ты потеряла своих взрослых друзей, не хочешь заводить новых и боишься написать старым. Как ты вообще собираешься жить дальше? Вечно одна?

– Я… Я… – У меня пропал дар речи от такого напора. – У меня есть бойфренд, у меня есть знакомые. Этого достаточно. Мне не нужны друзья.

– Тогда зачем ты написала мне?

Бум! Вот и главный вопрос прозвучал вслух.

И правда, зачем я это сделала? Импульсивный поступок, у которого нет объяснения? Неправда. Так не бывает. У всего и всегда есть причина. «Не знаю» – это не ответ.

Райан прав (и когда он только стал таким умным): я бегу от проблем. Конкретно от этой проблемы особенно. Я отказалась прорабатывать все, что касалось Лос-Перроса, а теперь это выходит мне боком. Да, за время терапии я уяснила: прогресса не будет, пока я не перестану убегать от своих чувств и самой себя. Прошлой осенью я выбрала самый энергосберегающий и безопасный путь: без конфликтов, без стрессов, без людей. Я не возвращалась домой, чтобы не объясняться с родителями, я не писала старым друзьям. Мне повезло встретить Оливера, и я решила, что его будет достаточно. С ним ведь так тихо, мирно и спокойно. Это ведь все, что мне нужно! Так зачем я написала Кроссу, сознательно обрекая себя на громкое и мучительное выяснение отношений? Чего я искала?

– Я не знаю, – вслух я ответила скорее себе, чем ему. Потому что я правда не знаю. Не знаю. НЕ ЗНАЮ!

– Тогда я советую тебе серьезно подумать над этим.

Тренькнул компьютер, сообщая, что копирование файлов завершено. И я не преминула воспользоваться этим фактом, чтобы спастись от неудобного разговора. Слезла с кровати, отсоединила флешку и жесткий диск, взяла под мышку ноутбук. Замерла, опасаясь смотреть на Райана.

– Спасибо за помощь, – сухо проговорила я. – Я думаю, мне лучше уйти.

Парень тяжело вздохнул и сел.

– Даже серию не досмотрим?

– Нет, мне ведь нужно найти сервисный центр или купить новый ноутбук. – Я бросила на Райана быстрый взгляд и пошла к двери. – Еще раз спасибо.

– Баркер, ты не можешь вечно убегать от проблем! – крикнул он мне вдогонку.

«Но я могу попытаться!» – подумала я и выскользнула за дверь.

29 сентября. Среда

Ужасно раздражает, когда тебя учат жизни. И еще больше раздражает, когда учит человек на десять лет младше тебя. И уж вконец раздражает, когда он еще и прав.

Разумеется, именно поэтому я обиделась на Райана и избегала его. Очень взрослое поведение, верно?

Я пряталась от него в столовой, обходила стороной на улице и спускалась пешком, когда видела у лифта. Но на самом деле я обижалась и злилась на себя за то, что он прочитал меня как раскрытую книгу.

Да, я не люблю конфликты.

Да, я боюсь людей.

И да, у этого есть вполне объяснимые причины – вся моя юность.

Но ведь я написала Райану. Сама написала. Почему?

А не потому ли, что мечтала вернуться назад? Не потому ли, что месяцы, проведенные с ним, на самом деле лечили мою израненную душу не хуже визитов к психотерапевту? Не потому ли, что, сама того не осознавая, воспринимала время в Лос-Перросе как шанс на второе детство, только счастливое? Такое, как в книжках и фильмах: беззаботное школьное время в кругу клевых друзей. Настоящих друзей. Твоих друзей. Друзей, которые тебя любят, а ты любишь их. Особенно одного. Конкретного. Самого лучшего друга.

Боже, почему ковыряться в себе – это так сложно?

И еще одна мысль не давала мне покоя.

Правда, а как я планировала жить дальше? Следующий год. Три. Пять.

Появление Оливера в моей жизни ускорило лечение от депрессии, но имело и обратный эффект – я окуклилась, закрылась в своем мирке. Причем закрылась не столько от мира, сколько от самой себя и своих истинных переживаний. Я убедила себя, что именно так выглядит счастье: я, Оливер и моя квартира. Убедила, что нам хорошо вместе, что так будет всегда. И даже когда все мое существо кричало: «Саманта, это ненастоящее! Не то, что тебе нужно!» – я отвечала: «Нет, это идеально». Я настолько преуспела в самообмане, что просто не представляла, как жить иначе. Мне начало казаться, что если Оливер исчезнет, то я снова провалюсь в бесконечную тьму.

Получается, что обретенная психологическая стабильность, за которую так хвалила меня Бетти, держалась только на Мерфи? Вместо стержня в себе я нашла его в нем?

Получается, что так. Ведь стоило услышать имя Райана и Нью-Йорк в одном предложении, как мой пузырь спокойствия лопнул. Все, с таким трудом запрятанное на самые дальние полки, полезло наружу. И речь,