Данияр. Неудержимая страсть - Маргарита Светлова
— Не подскажешь причину, почему мне вдруг захочется покинуть стаю? — Дея оставалась невозмутимой, лишь слегка склонив голову.
— Охотно! — Зара злорадно усмехнулась. — Скоро сюда приедут настоящие волчицы. Сильные! И за него будут бороться. А таким, как ты, слабым полукровкам, тут не место!
Дея тяжело вздохнула, посмотрев на Зару с нескрываемой жалостью, как на заблудшее дитя.
— Если это у тебя всё… можешь идти.
— Эй, я ещё не закончила! — рявкнула Зара.
— Закончила, — равнодушно ответила Дея, — Я потеряла интерес к разговору. — Она повернулась к ней спиной, ожидая, что та может на неё напасть. И Зара её не разочаровала.
— Ты его не получишь! — её голос сорвался на визг, и она кинулась на девушку.
Дея только этого и ждала. Тело среагировало само — годы, проведённые в постоянной готовности к атаке вампиров, отточили этот приём до автоматизма. Сотни, если не тысячи раз, ей приходилось уворачиваться от острых клыков кровососов, чувствовать за спиной ледяное дуновение опасности.
Поэтому сейчас её сознание даже не успело зафиксировать угрозу. Мышцы сами выбросили корпус в сторону, а пятка, упёршись в землю, задала стремительный импульс для разворота. Не глядя, на ощупь — её рука молнией впилась в шею нападавшей. Не было ни доли секунды на раздумье, только выверенная до миллиметров мышечная память.
Она взметнула Зару в воздух, как тряпичную куклу. На мгновение тело соперницы замерло, словно в невесомости, а затем рука Деи с силой обрушила его вниз.
Зара не успела даже вскрикнуть. Воздух вырвался из её лёгких с хриплым всхлипом. Бешено забилось сердце, отказываясь верить, что это вообще произошло. Глаза, широко распахнутые от шока, беспомощно смотрели на соперницу.
Секунда оцепенения — и ярость, острая, унизительная, затопила её с новой силой. Она судорожно дёрнулась, пытаясь вырваться, её пальцы вцепились запястье Деи, пытаясь оторвать железную хватку. Из её горла вырвался хриплый, свистящий звук, больше похожий на рычание раненого зверя, чем на человеческий голос.
— Я… тебя… — она пыталась выжать угрозу, но могла лишь задыхаться, её ноги беспомощно дрыгались в воздухе, взметая пыль. Позор от собственной беспомощности жёг изнутри жарче любой боли.
— Ай-я-яй. Как некрасиво, Зара… — Цокнула языком Дея, забавляясь. — Негоже гордой, сильной волчице нападать со спины, словно пиявка. Представляешь, какое клеймо на твоей репутации будет, если об этом инциденте прознают члены стаи?
— Отпусти… — Вновь попыталась вырваться Зара, но хватка Деи была словно тиски, не вырваться.
— Даже и не знаю… Так и тянет тебя придушить. — Она слегка сжала пальцы, удерживающие шею соперницы, и тут же ослабила захват. Из её глаз пропала игривость, сейчас в нём сквозил холод. — Ладно, повеселились и хватит. А теперь слушай меня внимательно, шавка. Если я ещё раз услышу, что ты очерняешь имя Данияра или Бурана, я вырву твой лживый язык и скормлю его же тебе. Если ты протянешь свои грязные руки к моему мужчине, ты их тоже лишишься. То же самое можешь передать своим «сильным волчицам».
— Он не твой… — прохрипела Зара, пытаясь вырваться.
— Ошибаешься. Он — моя пара, — отрезала Дея, и в её голосе зазвучала непоколебимая уверенность. — Если есть желание это оспорить, я всегда готова надрать тебе задницу. — Она разжала пальцы и поднялась во весь рост, отряхивая ладони.
— И запомни раз и навсегда, Зара, — её голос стал низким и обволакивающе-опасным, — насчёт последствий я не шучу. Это было не предупреждение. Это — обещание.
Девушка резко вскочила на ноги, тщетно пытаясь сохранить остатки достоинства после прилюдного унижения.
— Тебе просто повезло! — выкрикнула она, дрожа от ярости. — Второй раз тебе не удастся застать меня врасплох!
— Ну, если будет желание вновь опозориться — обращайся. — Дея сделала паузу, изучая Зару с насмешливым любопытством. — Кстати, мне очень интересно, к чему была эта комедия? Ты же прекрасно знаешь, что Данияру не нужна. Так ради чего весь этот цирк?
— Мне тоже невероятно интересно это узнать, Зара. — Из темноты прозвучал холодный, как сталь, голос Данияра.
ГЛАВА 28
Данияр наблюдал за разговором между Зарой и Деей, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Каждое язвительное слово Зары било по его самоконтролю, будто раскалённым железом. Гнев, густой и тягучий, как расплавленная сталь, пульсировал в его жилах, требуя выхода. Его волк рвался наружу, желая защитить свою пару.
Он сжал челюсти до хруста, чувствуя, как его волк бьётся в клетке его тела. Да, он не мог позволить себе роскошь убить Зару — каждая волчица в их мире была на вес золота.
«Вышвырнуть, — пронеслось в сознании с жестокой ясностью. — С позором, при всех, чтобы даже тени её не осталось на нашей земле».
Его взгляд, тяжёлый и обещающий расправу, скользнул по Заре, прежде чем вернуться к Дее. В этом молчаливом взгляде читалось всё — и бессильная ярость, и обещание, что наказание, которое он готовил Заре, станет куда болезненнее быстрой смерти.
А ещё он чувствовал гордость. Его женщина не отступила под натиском доминантной соперницы. Напротив — каждым жестом, каждым взглядом она показывала, что из них двоих именно она — сила. Её поза была расслабленной, почти небрежной, и в этой невозмутимости было больше мощи, чем в любой угрозе.
— С меня хватит, — коротко бросил Данияр Видару. — Надоело слушать этот бред.
Он направился к женщинам, и стражи тут же двинулись за ним, словно тени.
И когда до них оставалось каких-то жалких сто метров, случилось то, чего никто не ожидал. Дея демонстративно отвернулась от Зары, всем видом показывая, что разговор окончен. Но та с диким криком бросилась на неё, пока девушка стояла к ней спиной. Её подлый поступок возмутил всех стражей. Так нападали только ничтожные твари — вампиры.
Данияр не успел и глазом моргнуть, как его рыжеволосая красавица за какую-то ничтожную долю секунды уложила соперницу на землю. Её действия были отточены до совершенства, она двигалась грациозно и была быстра, как вспышка молнии. Воздух застрял у него в лёгких.
От увиденного возбуждение накрыло его с головой. Каждый мускул напрягся, сжимаясь в порыве первобытной потребности. Ему безумно захотелось схватить её — не просто прикоснуться, а вцепиться, ощутив под пальцами дрожь её тела, — унести в самый глухой угол, подальше от
