Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай
— Ровена, — сказала Арина, не отводя взгляда от Селесты. — В этой комнате будет тепло. Сегодня же. Ноэлю принесут нормальную одежду по размеру. И за завтраком ему накроют место.
Ровена побледнела сильнее.
— Миледи…
— Я не спрашиваю, возможно ли это. Я говорю, что это будет.
Селеста медленно произнесла:
— За семейным столом?
— Именно.
— Вы хотите посадить бастарда рядом с собой?
— Нет. Я хочу посадить Ноэля за стол, где он должен был сидеть с самого начала.
Селеста посмотрела на мальчика.
— Ты слышишь, как легко леди Элира даёт обещания?
Ноэль опустил голову.
Арина шагнула так, чтобы закрыть его собой.
— Не разговаривайте с ним через меня. И не используйте его страх как аргумент.
В этот момент за дверью раздались тяжёлые шаги.
Не быстрые.
Не суетливые.
Властные.
Селеста отступила на полшага. Ровена склонилась почти до пола. Ноэль так сильно сжал край стола, что костяшки пальцев побелели.
Арина обернулась.
В дверях стоял мужчина.
Высокий. Широкоплечий. В чёрном камзоле с серебряной застёжкой у горла. Тёмные волосы были убраны назад, лицо резкое, красивое, без малейшей мягкости. Но самым страшным были глаза — не просто серые или чёрные. В их глубине шевелилось тёмное золото, будто под человеческой радужкой лежал огонь, который пока согласился притвориться взглядом.
Кайрен Морвент.
Она поняла это сразу.
Не потому, что узнала.
Потому что вся комната узнала за неё.
Слуги стали ниже. Селеста — осторожнее. Ноэль — тише. Даже стены будто сдвинулись, признавая хозяина.
Драконий лорд вошёл в детскую и остановился между дверью и столом. Его взгляд скользнул по открытой родовой книге, по Ноэлю, по Селесте, потом остановился на Арине.
Он не выглядел удивлённым.
Хуже.
Он выглядел человеком, который ожидал удара и уже решил, как будет отвечать.
— Объясните, — сказал он.
Одно слово.
Арина почти почувствовала, как прежняя Элира внутри этого тела, будь она здесь, возможно, начала бы оправдываться, изворачиваться или язвить. Но Арины здесь было больше. Она не знала его. Не знала правил. Не знала, сколько власти у этого мужчины над её жизнью.
Знала только, что за её спиной сидел ребёнок, который боялся дышать.
— Я нашла вашего сына в холодной комнате, — сказала она. — Ему запрещают читать родовые книги и садиться за общий стол.
Лицо Кайрена не изменилось.
— Это не ответ.
— Это как раз ответ. Просто вам он, видимо, не нравится.
Селеста тихо вмешалась:
— Кайрен, леди Элира с утра ведёт себя крайне странно. Она нарушает установленные правила, путает слуг, вмешивается в воспитание мальчика…
— Мальчика зовут Ноэль, — сказала Арина.
Кайрен перевёл на неё взгляд.
В груди стало теснее.
Не от страха только. От давления. Этот мужчина не повышал голоса, не угрожал движением, но рядом с ним воздух начинал подчиняться. Так, наверное, чувствует себя свеча рядом с бурей: ещё горит, но уже понимает, что всё зависит не от неё.
— Вы вспомнили его имя, — сказал он.
Арина услышала в этой фразе то же, что в словах Селесты: прежняя Элира либо не помнила, либо делала вид, что не помнит.
— Имя ребёнка не так сложно запомнить, если считать его человеком.
Глаза Кайрена вспыхнули.
Не метафорически.
В самом деле вспыхнули золотом.
Ноэль тихо ахнул за её спиной.
Селеста сделала шаг назад.
— Леди Элира, — произнёс Кайрен так тихо, что стало опаснее. — Подойдёте к моему сыну с прежними намерениями — пожалеете.
Вот он.
Муж.
Лорд.
Дракон.
Мужчина, который, возможно, ненавидел женщину, чьё тело теперь принадлежало Арине. И, если судить по его лицу, имел на это причины.
Арина могла отступить.
Сказать, что всё не так. Что она изменилась. Что не помнит. Что виновата не она. Что она вообще не Элира, а случайная женщина из другого мира, которая вчера ещё спорила с управляющей за переработку, а сегодня стоит перед драконом в чужом браке и пытается не сойти с ума.
Нельзя.
Пока нельзя.
Она подняла подбородок.
— Если ваши прежние жёны и родственники обижали ребёнка, это не значит, что я продолжу традицию.
Селеста резко вдохнула.
Ровена у двери едва не выронила полотенце, которое зачем-то всё ещё держала.
Кайрен не двигался.
Но в комнате стало так тихо, что Арина услышала, как в камине, пустом и холодном, вдруг хрустнул невидимый уголь.
— У меня не было прежних жён, — сказал он.
Арина внутренне выругалась.
Первая ошибка.
Отлично, Соколова. Только попала в новый мир — уже выдала незнание биографии мужа.
Но отступать было поздно.
— Значит, родственники справились без них.
Селеста побелела от ярости.
Кайрен медленно повернул голову к ней.
— Выйдите.
— Кайрен…
— Сейчас.
Селеста сжала губы, но поклонилась. Перед уходом она посмотрела на Арину так, что стало ясно: эта женщина запомнила каждое слово. И обязательно вернётся за ними.
Ровена исчезла следом.
Дверь закрылась.
В детской остались трое: Арина, Кайрен и Ноэль.
Мальчик сидел за столом, но выглядел так, будто хотел стать частью стула. Книга перед ним оставалась открытой. Арина вдруг очень ясно поняла: сейчас Кайрен может сделать одно движение, сказать одну фразу — и всё, что она успела дать ребёнку за эти минуты, рухнет. Он снова решит, что любое разрешение временно, любая защита опасна, любая надежда потом накажет сильнее, чем запрет.
Кайрен смотрел на неё.
— Что это за игра?
— Не знаю ваших игр, милорд.
— Не лгите. Вы знали, как ударить.
— Ударить?
— Вы привели меня сюда через страх слуг, открыли книгу перед мальчиком и поссорились с Селестой в первый же час после пробуждения. Не изображайте простоту.
Арина едва не рассмеялась.
Не от веселья.
От абсурда.
Он видел заговор там, где она просто пыталась не утонуть в чужом утре.
— Поверьте, если бы я планировала интригу, она была бы лучше организована, — сказала она.
В его взгляде мелькнуло что-то неожиданное. Не улыбка. Не доверие. Скорее короткий сбой.
— Вы требуете место за столом для Ноэля?
— Да.
— Зачем?
— Потому что он голодный ребёнок, а не семейная тайна с ногами.
Ноэль тихо шмыгнул носом.
Кайрен резко посмотрел на сына.
— Ты голоден?
Мальчик не ответил.
Это тоже было ответом.
Лицо Кайрена стало каменным. Теперь злость в нём сместилась. Не ушла, нет. Просто нашла другую цель.
— Почему мне не докладывали? — спросил он ни
