Аленький злобочек - Светлана Нарватова
– Я возьму вот это!
– Но это венерина мухоловка… – оторопела собеседница.
– Она прекрасна!
Над зубастыми листьями-ловушками возвышался цветонос с довольно простым, но удивительно нежным цветком. Если он и может чем-то сразить Настасью Степановну, так только этим!
– Это редкое растение и стоит довольно… изрядно. – Цветочница не то отговаривала, не то набивала цену.
– Я беру. – С ледяной вежливой улыбкой Платон показал, что выбор сделал и на том все. – Упакуйте красиво!
Продавщица расстаралась, выбирая коробочку в цвет цветка, ленточку в тон, а в горошок еще и искусственную бабочку на шпажке воткнула, так что и вправду вышло удивительно мило. Платон вышел из лавки столь же довольным, каким пробудился. Теперь можно было ехать к Настасье, но Медведев сообразил, что не спросил, отправили ли его письмо, и оттого решил отправиться для начала до тетушкиного дома.
И возле самых ворот повозка едва разъехалась с другой, в которой восседал давишний усач, довольный и без букета. Заметив Платона, он приподнял шляпу и чуть склонил голову в вежливом поклоне. Это что еще за новости?!
На крыльце, мечтательно глядя вслед удаляющейся повозке с усачом, стояла Мария Михайловна.
Медведев спрыгнул с подножки.
– Кто это был? – поинтересовался он у тетушки.
– Так Пяточкин, Петр Афанасьевич. Купец. – Она наконец оторвалась взглядом от ворот и посмотрела на племянника. – Ты давеча о нем спрашивал.
– Это у вас, в Заонеже, такое обслуживание принято, чтобы товары владелец лавки самолично в дом покупателя привозил? – напрягся Медведев, чуя недоброе.
– Замуж я выхожу, Платоша. – Мария Михайловна вытянула перед собой руку и покачала кистью, отчего камень в ее новом кольце заискрился на солнце.
– За него и и выхожу. Конфуз у него случился: дома спутал. Пришел свататься к Букашкиной, да дом спутал. Пришел в мой дом и хозяйку потребовал. Я спустилась, какая была, неухоженная… А тут мужчина незнакомый. Ну мы смутились: он – что ошибся, я – что не ждала гостей, и в доме все запущено да заброшено. Только неловко же так расходиться? Я пригласила его чаю выпить, разговорились… И веришь-нет, Платоша, а как с родным человеком поговорила. Засиделись мы за разговорами… Пригласила я его снова в гости зайти. А дальше закрутилось-завертелось… – Она радостно улыбнулась. – Вот он и предложение приехал, сделал.
– Не торопитесь ли вы, тетушка?
– А чего ждать-то, Платошенька? Жизнь-то, она короткая. Только – фьюить! – и пролетела. Надобно брать то, что есть, а то и проживешь так до старости лет одна в четырех стенах, без радости, людьми, которым до тебя нет никакого дела, окруженная. Нет, Платоша, прав ты: даже если ошибусь, так хоть удовольствие получу. А это ты кому взял? – Она показала подбородком на коробку в его руках.
– Да так, презент… – смутился Медведев. – Барышне.
– Ну так неси свой презент, а то барышню как уведут… – по-доброму улыбнулась тетушка и легонько подтолкнула его в плечо.
И он пошел. Плечи расправил и пошел!
Перед дверью к Букашкиным он поправил узел галстука и звякнул в колокольчик.
Дверь открыл тот самый парнишка, который недавно Платона выпроваживал, и только тут он вспомнил, что, во-первых, так и не узнал о судьбе письма, зачем к тетушке возвращался, а во-вторых, если сваха не соврала, то в доме ему тут отказано.
– Добрый день, я к Настасье Степановне, – доложился Платон.
– Не велено, – подражая взрослым, пробасил паренек. – Степан Гордеич велели-с без него не пущать.
И невоспитанный отрок захлопнул дверь у Медведева перед носом!
Что ж.
Придется как всегда!
Настя
Встала Настасья поздно. Заснула-то под утро. Сначала ждала, пока батюшка угомонится и по двору бродить перестанет, затем зелье заканчивала, а после мысли глупые в голову лезли, сон отгоняли.
Она подскочила на постели, когда солнце было уже совсем высоко и заметалась по своей девичьей комнате, боясь, что не успеет собраться. Нет, не на поиски испытуемого для декохта… перед приходом Платона Алексеевича. Надо было и прическу сделать, и платье выбрать - в общем, прихорошиться и предстать перед гостем в лучшем свете. Мысль была новая и необычная, и Настасья не знала стыдиться ее или радоваться. Иными словами, еще не решила дурочка ли она влюбленная или счастливица.
Завтракала девушка в одиночестве, батюшка давно в контору уехал по делам. Ну так Настасье не привыкать, Степан Гордеевич иной раз по полгода из плавания не возвращался. Смущал только Петька, одновременно как-то хитро и виновато заглядывающий в окно.
Настя позвала его к столу, но паренек ответил, что уже поел, ему-де “разлеживаться на перинах некогда”. А от окна все одно не шел.
