Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова
— Кэмерон, — хныкаю я, тяжело пережидая спад и позволяя своей груди упасть на его грудь.
Он делает ещё несколько толчков, затем прижимает меня к себе. Всё его тело напрягается, и он замирает так неподвижно, что я фактически чувствую, как его пульсирующий член извергает сперму глубоко во мне. Его стон — низкий и дикий, высвобождает во мне что-то, о чём я не знала. Я закрываю глаза и наслаждаюсь ощущением его внизу живота.
Его рука прижимается к моему животу, добавляя давления и притягивая мой взгляд вниз. Там есть небольшая выпуклость там, где находится кончик его члена.
Его голос не оставляет сомнений в доминировании.
— Я никогда раньше не видел свой член сквозь чей-то живот. — Он снова надавливает, и от этого давления мои стенки сжимаются вокруг его всё ещё весьма твёрдого члена. Мы оба стонем.
— Перестань, — говорю я с улыбкой, отводя его руку. Он смотрит на меня, и в этот самый момент мы вырываемся из туннеля, солнечный свет попадает в его глаза цвета шалфея, словно луч рая. Он смотрит на меня так, будто я — некое зловещее, но эфирное существо. Безумие в его глазах угасло.
Спустя мгновение я прихожу в себя и понимаю, что мы уставились друг на друга. Медленно я поднимаюсь с него, морщась от уже наступившей болезненности между бёдер. Отлично, я буду чувствовать это на протяжении всего первого испытания.
Я намереваюсь сесть на другую сторону дивана, но Кэмерон кладёт руку на мою поясницу и прижимает меня к своей груди. Он откидывается назад, и мы оказываемся лежащими голыми на диване вместе, я — в его объятиях. Я думаю о том, чтобы попытаться вырваться из его объятий, но солгу, если скажу, что мне не нравится их тепло.
— Я не пытаюсь тебя задобрить, знаешь ли, — возражаю я, раздражённая тем, что он мог так предположить. Его рука мягко скользит по моей лопатке. Я никогда раньше не позволяла себе быть настолько уязвимой с другим человеком. Меня никогда не держали так бережно и не разглядывали так, как Кэмерон изучает меня.
От этого я чувствую себя слабой.
Интересно, заставляю ли я его чувствовать то же самое.
Он глубоко вздыхает и накручивает прядь моих волос на палец.
— Я знаю. — Его голос тихий и мягкий. Он не пытается развивать мысль, и я не прошу его.
Мы оба знаем, что он сходит с ума.
Глава 15
Эмери
В какой-то момент я, должно быть, сдалась перед своим истощением, потому что я просыпаюсь от удара тела о землю, пока вагон трясется.
Паника пронзает мои вены, и я вижу Кэмерона, который тяжело дышит надо мной, его глаза расширены от смятения. Я быстро отползаю назад, пока не оказываюсь под ним. Его потухшие глаза следят за мной, как у бездушного зверя.
— Кэмерон, — резко говорю я, но он смотрит прямо сквозь меня.
При виде его таким острая боль пронзает мое сердце. Он явно не в себе. Струйка крови стекает по его губам и падает с подбородка. Он ползет ко мне, смертоносный настрой тяжелым грузом лежит в его запавших глазах.
Я отвожу руку за спину, нащупывая что-то громоздкое в его рюкзаке. Меня достигает знакомый звук грохочущих таблеток. Это может сработать.
Он наклоняется туда, где лежат его штаны, и вынимает из ножен свой армейский нож. Мое сердце бешено колотится, когда он зловеще ухмыляется мне.
Я быстро расстегиваю его рюкзак и начинаю шарить рукой в поисках таблеток. Крышка откручивается, и капсулы рассыпаются по полу, когда поезд резко замедляется. Инерция бросает Кэмерона на бок, и его взгляд падает на таблетки. Он несколько раз сильно моргает, смотрит на меня, потом снова на них. Свет возвращается в его глаза, он подбирает четыре штуки, засовывает их в рот и проглатывает. Он позволяет себе упасть на спину и лежит там без движения.
Поезд продолжает замедляться, пока не останавливается полностью. Я остаюсь на месте, тяжело дыша и наблюдая за Кэмероном, пока не убеждаюсь, что он пришел в себя.
Мои ноги дрожат, пока я осторожно снова одеваюсь. Набравшись смелости, я заглядываю ему через грудь, пока наши взгляды не встречаются.
Кривая ухмылка расползается по его губам.
— Это было опасно, не так ли? — шутит он, но это совсем не смешно.
— Ты собирался прикончить меня, пока твой член еще торчал наружу.
Я что есть силы швыряю его одежду ему в грудь. Он ловит ее с низким раскатистым смехом.
— Это было бы охуено. — В его шутливом тоне нет той беззаботности, которая обычно ему свойственна.
Я просто счастлива, что сейчас мне не нужно бояться за свою жизнь.
— Одевайся. Мы на КПП, кажется.
— Так точно, мэм, — весело говорит Кэмерон.
Однако его легкая улыбка не достигает глаз. Я стараюсь не заострять на этом внимание. Он, наверное, ненавидит то, что не может контролировать себя, и я ничего не добьюсь, если заставлю его чувствовать себя из-за этого виноватым.
Я перевожу внимание на окно и смотрю на бескрайнюю белую пустоту за ним.
Как и ожидалось, нас выпускают из поезда последних и торопливо направляют к единственному оставшемуся грузовику. И это, как ни крути, старый тактический автомобиль. Он выглядит так неуместно в этом заснеженном мире. Поблизости нет ничего, кроме поезда и небольшого строения, похожего на сарай, — должно быть, это их пост, где может отдохнуть машинист.
Четыре вооруженных солдата довозят нас до места. Мы движемся медленно, как только достигаем более высокой отметки, и грузовику приходится пробираться сквозь снег по колено. Дороги не расчищены, но следы от шин других грузовиков проложили сносную тропу. Водитель и Кэмерон время от времени непринужденно болтают, а я несколько раз засыпаю на плече у Кэма.
Поездка не слишком долгая, длится около трех часов.
Когда мы наконец видим стену леса, луна уже в центре неба. Вдали воют волки, а воздух настолько холодный, что щиплет ноздри.
Мы в глухомани.
Остальные грузовики в основном уже разгружены, когда мы выпрыгиваем из машины. Наше тактическое снаряжение мало помогает против леденящего холода, который вырывает
