Истинная для мужа - предателя - Кристина Юрьевна Юраш

Мне захотелось сделать ему больно. Так больно, как было больно мне. Но что-то внутри дернулось, словно боли в моей душе было уже слишком много. Словно чаша, которая переполнилась.

— Ты знаешь, — прошептала я, глядя прямо в драконьи глаза. — Что эта «истинность», которая заставляет тебя бегать за мной, на самом деле… Я связала наши судьбы! Я! Я не могла починить свою нить жизни, поэтому связала ее ближайшей. А ею оказалась твоя!

Выдох.

Он выдохнул, словно почувствовал облегчение. Я тоже почувствовала, что не стало легче от правды, которая вырвалась из меня. Как будто я выпустила частичку боли.

Я не знала, что он скажет. «Зачем?», «Ты знаешь, как это снять?» или даже «Ах, значит, вот в чем причина моей… одержимости!». Я ожидала всего, только не этого.

— Ты молодец. — прошептал он, а его рука коснулась моей щеки.

«Не трогай! Не прикасайся!» — умоляла я, чувствуя, как от его пальцев разливается сладкое тепло, окутывающее меня.

— Ты правильно всё сделала! Даже если бы ты убила кого-то ради себя, я был бы рад! — прошептал он, а внутри сердце дрогнуло. Дрогнуло на этих словах. Словно они обошли лед, которым я сковала сердце, и каким-то образом проникли в него.

На мгновенье я забыла обо всем. Я дышала, чувствуя, как его рука ласкает мою щеку. Я чувствовала его прикосновения и даже осмелилась немного склонить голову к его руке.

«Может, это и правда что-то значит… Может, это не пустые слова…» — шептало что-то внутри, как вдруг я услышала шум шагов дворецкого.

— Хватит! Прекрати! Никакой истинности нет! Есть моя ошибка. И моя нить теперь как паразит на твоей! Но не переживай… — дернулась я, словно вырываясь из его чар.

Сердце гулко билось, след от его прикосновения как сладкий ожог.

— Я найду способ, как их разъединить! — прошептала я дрожащим голосом. Но что-то в душе противилось. Не хотело разъединять наши нити. Что-то маленькое уперлось: «Нет! Не надо!».

Дион схватил меня за руку. Грубо, жестоко. И втолкнул обратно в комнату.

В его глазах не было герцога. Только дракон.

Голодный. Безумный. Опасный.

— Ты не пойдёшь, — прошипел он, и в этом шёпоте была не просьба. Приговор.

— Отпусти! — вырвалось у меня, и я ударила его кулаком в грудь.

Он рассмеялся. Коротко. Жестоко.

— Мне плевать на чужих детей. Мне плевать на весь этот мир. Но не на тебя.

Он прижал меня к стене, одной рукой зажав горло — не сильно, нет. Достаточно, чтобы я почувствовала: он может. В любой момент.

— Ты думаешь, я не видел, как ты задыхалась после того, как вернула жизнь тому мальчику? Ты думаешь, я не слышал, как твоё сердце замедлялось, пока ты платила за чужую жизнь своей?

Его пальцы скользнули ниже — к ключице, к знаку, пульсирующему под кожей.

— Ты — моя. И если тебе придётся умереть, чтобы спасти кого-то — это будет мой выбор. Не твой. Ты не умеешь распоряжаться своей жизнью. Поэтому я забираю ее себе. Поняла?

Я задохнулась. Не от страха. От странного, грязного тепла, что разлилось внизу живота. От осознания: даже в этом — в его жестокости, в его владении — есть что-то, что заставляет мою кровь петь.

— Ты доигралась, — прошептал он, и в его голосе не было гнева. Только усталость. Усталость бога, который слишком долго терпел смертную дерзость.— Я просто запру тебя. Привяжу.

Я увидела кровь на его манжете.

— У тебя кровь, — произнесла я.

— Это не кровь. Это я разлил вино, — резко, словно пощечина, произнес муж, пряча руку за спиной.

Он отпустил меня и сделал шаг к двери.

— Не выпускать ее! — послышался приказ. — Я убью того, кто ее выпустит!

Дион резко вышел из комнаты. Нет, вылетел. Словно боясь, что если останется здесь хоть на мгновенье, не сдержится.

— Я не выпущу тебя, — сказал он через дверь. — Даже если придётся приковать цепью к кровати. Даже если ты будешь ненавидеть меня каждую ночь.

Я бросилась к двери и ударила по ней рукой. Беспомощно. Бессильно.

— Джордан, — прошептала я, слыша шаги за дверью. — Джордан, милый, выпусти, а?

— Госпожа, я не могу, — прошептал голос дворецкого. — Я видел, какой ценой вам достается спасение… И я… Я хоть и люблю вас, как дочь, но здесь я совершенно согласен с хозяином. Вы уж простите…

Я уперлась лбом в дверь, понимая, что я теперь узница в собственном доме.

Глава 72. Дракон

Я вошел в кабинет и закрыл дверь на ключ. Я даже дёрнул ручку, чтобы убедиться, что никто не сможет открыть её снаружи.

Взяв в руки маску, я почувствовал приступ ревности. И тут же швырнул её обратно на стол. Я знал, что уже вечер. Что сейчас должен прийти к ней и молча сесть в кресло. Знал, что сейчас я буду писать ей ответы на её маленькой ладошке. Но я пока не мог. Меня ещё трясло.

Я запер её. Я применил силу. Я еле сдержался. Я не в том состоянии, чтобы держать себя в руках. Сейчас я попытаюсь успокоиться, и тогда я приду к ней в комнату.

Что же я творю!

Я спрятал лицо в руках, задыхаясь от собственной ярости и собственного желания. Это тупик. Она никогда не простит меня. Никогда. Сейчас — тем более.

Но сейчас… сейчас я задыхаюсь. Я уже не могу дышать, когда она смотрит сквозь меня.

А когда она смотрит на того, кто прячется под маской телохранителя —

в её глазах — тепло.

И я завидую.

Завидую самому себе.

Под маской я — никто. Просто тень. Но именно эта тень может коснуться её щеки. Может вытереть слёзы. Может писать на её ладони, как будто мы — два нищих, делящих последний кусок хлеба. А герцог Остервальд? Он может только держать её за руку на балу, как трофей. Он может только целовать шею, где пульсирует знак, но не сердце. Он — хозяин. А тень — мужчина.

От ярости, бурлящей во мне, я схватил чернильницу изо всех сил швырнул её в стену.

Не от желания. От стыда. От того, что я