Изгнанная жена ледяного дракона. Вернуть сына! - Адриана Вайс
– Но почему? – рвется изнутри самый важный для меня вопрос, – Почему вы так поступили?
Бьёрн вскидывает бровь и скрещивает руки на груди.
– Потому что я не питал к ней никаких чувств и женился на ней только для того, чтобы она родила для меня ребенка, вот и все. Я сразу сказал об этом ее родителям, и это их нисколько не смутило. После родов она должна была вернуться в свой дом и навсегда забыть обо мне.
Мои ноги дрожат, а в голове эхом отдаются слова Бьёрна.
Родители… родителей не смутило…
– Они… они все знали? – срывающимся на шепот голосом спросила я, напрочь забыв об осторожности.
Впрочем, Бьёрн не обращает на это никакого внимания. Как ни в чем не бывало, он отвечает:
– Если вам интересно, у нас был подписан договор. Если бы она родила обычного ребенка, то я бы утроил сумму, за которую ее выкупил, и она вернулась бы обратно вместе с этим ребенком. Но если бы она родила дракона, то вернулась бы без него, а сумма возросла бы в пятнадцать раз.
Нет! Такого просто не может быть!
Я уверена, что Бьёрн лжет! Он наверняка запугал моих родителей. По-другому я не могу объяснить то, что они пошли на такой жестокий поступок.
Они продали не только меня, но и моего еще не рожденного ребенка!
Как это вообще возможно?!
И, тем не менее, в глубине меня барахтается ощущение, что это очень похоже на них.
Они перестали обращать на меня внимание, когда узнали, что я не обладаю торговой хваткой и не в силах продолжить их дело. Они поставили на мне крест, когда поняли, что их дочь не обладает особыми магическими способностями. Они окончательно отгородились от меня, когда из тех состоятельных знакомых, до которых они только могли дотянуться, не нашлось никого, кто претендовал бы на мою руку и сердце.
Так что нет ничего удивительного в том, что как только на пороге их дома появился Бьёрн Дракенберг, они согласились на его предложение.
И все же, это низко, это подло и это бесчеловечно.
Неужели я никому не нужна в этом мире? Раз даже собственные родители увидели во мне один только способ озолотиться.
По щекам ползут тяжелые горячие слезы. Все вокруг расплывается в мутной поволоке.
– С вами все в порядке? – доносится до меня будто из-под толщи воды приглушенный голос Бьёрна.
Едва нахожу в себе силы кивнуть. Потому что на самом деле не в порядке. Ничего не в порядке, и я не знаю, что должно произойти, чтобы это изменилось…
– Просто… не могу поверить в то, что родители могли так поступить с собственной дочерью…
Со стороны Бьёрна доносится неопределенное хмыканье.
– Скажу вам, что я сам был впечатлен. Как только они поняли, что я заинтересован в ней, они торговались со мной так, будто это была для них последняя сделка в жизни. Хотя… тех денег, которые они у меня вытянули, им вполне может хватить до конца этой самой жизни.
Слезы текут активнее, к горлу подкатывает тошнота. Судя по звукам, Бьёрн встает со своего места и подходит ко мне впритык. Подхватывает меня под локоть и усаживает на стул. Мое сердце заполняет мучительная боль. Мне хочется кричать во весь голос, и только осознание того, что я могу напугать моего малыша, заставляет меня сдерживаться.
– Почему в таком случае… – с трудом шепчу я, – …вы ничего не рассказали об этом ей?
– Таково было требование ее родителей. Они опасались, что узнав о нашем договоре, она может сбежать. Или сделает с собой что-нибудь.
“И тогда они не получили бы денег Бьёрна…” – мысленно заканчиваю его фразу у себя в голове.
– Так что, это с самого начала были лишь договорные отношения. Поэтому, привязываться к ней я не видел никакого смысла, – продолжает Бьёрн.
– Это слишком жестоко… – вытираю я свободной ладонью слезы.
Бьёрн ничего никак не реагирует на мое замечание. Он просто возвышается надо мной молчаливой скалой, терпеливо дожидаясь пока я, наконец, не возьму себя в руки.
Но, после того, как мои слезы окончательно останавливаются, он снова вонзает в меня напряженный взгляд.
– Думаю, я ответил на ваш вопрос. А теперь, я хочу, чтобы вы рассказали все о себе, начиная с того, как зовут вашего ребенка.
Глава 33
В висках гулко стучит, а в голове царит полнейшая пустота.
Только сейчас до меня начинает доходить пугающая по своей сути мысль. Во всей этой круговерти безумных событий, предательств и погонь, я совершенно забыла о том, что даже не дала сыну имя.
Подумать только… я настолько хотела спрятать и уберечь его, что не обратила внимание на самое важное.
Какая же я мать после этого?
Изо всех сил стискиваю зубы и опускаю взгляд на мирно посапывающего сына.
– Неужели вы забыли как зовут вашего ребенка? – недобро щурится Бьёрн, – Или же это не ваш ребенок?
Его настороженный взгляд, от которого сводит все тело, впивается в меня. На секунду мне кажется, будто Бьёрн уже догадывается кто стоит перед ним.
В голове вспыхивает паническая мысль, что еще немного и он встанет из-за стола, со всей силы грохнув ладонью по крышке и заорет во все горло: “Вот ты и попалась, мерзавка! Живо отдавай мне моего сына!”
Тем сложнее заставить себя думать не об этом, а о том, как я хотела назвать малыша. Еще когда я только вынашивала его, у меня была мысль назвать его Аскар, в честь деревеньки Аскарна, в которой я родилась.
Но теперь, после того как я узнала, что мои родители были даже не против того, чтобы отдать меня Бьёрну… да что там не против – они торговались с ним за меня как за кусок ткани на рынке! Так что после всего этого, мысли о доме причиняют мне одну лишь невыносимую боль.
Но и называть сына Райгардом, как этого желал Бьёрн, я тоже не считаю правильным.
Вот только, найдется ли теперь у меня хоть одно светлое воспоминание, которое можно уместить в имени и подарить его тому, кого любишь всем сердцем, всей душой?
Совершенно внезапно, перед глазами встает доброе лицо Уго, который приложил столько сил, чтобы помочь нам с малышом. Более того, я вспоминаю, до сих пор
