Запретные прикосновения - Ребекка Ройс

— У тебя нет здесь никаких прав, — расхохоталась она. — Возможно, ты и не расскажешь мне того, что нужно. Но, клянусь Богом, я наконец избавлюсь от мерзавца, который мешал мне пять лет.

Она подняла руку. У Бена была секунда подумать, какую ещё мерзость она способна применить, прежде чем раздался выстрел.

Сердце ухнуло. Он рухнул на пол.

Мадам резко обернулась к двери, которая распахнулась.

— Кто вы?

Лёгкая дрожь в её голосе сказала Бену всё: она испугалась. Он выглянул из-под стола и едва удержал ухмылку. У Джина были по-настоящему влиятельные друзья.

— Здесь двое моих людей, — сказал Пол Мендоса, человек, который, как и Джин, полжизни провёл в теневых делах мафии, управлявшей частью Луизианы. — Я пришёл за ними. — Он окинул мадам взглядом. — И я не люблю стрелять в старушек.

— Я убью тебя за две секунды. Ты даже не поднимешь пистолет.

Пол ухмыльнулся.

— Возможно. Но ты кое-что упустила.

Бен вскочил, схватил стул и, используя мышцы, давно забытые со школьного бейсбола, ударил ею по голове. Она рухнула.

Он смотрел на женщину — абсолютное воплощение зла.

— Она жива, — сказал Пол. — Так что можешь не мучиться чувством вины.

— Печальная правда: меня это мало волнует.

Он хотел её смерти. Но её слова не уходили из головы. Неужели его память действительно «подчистили»? Были ли жизни, моменты, которые он потерял?

Но сейчас было не время для моральных терзаний.

— Где Джин?

— Мы вытащили его пару минут назад. Его сильно избили. Думаю, хотели использовать его боль, чтобы добраться до тебя. Он в ярости. Но уверен, выкарабкается.

— Это хорошо. — Ему нужно было увидеть брата своими глазами, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

А ещё — возможно — Джин мог пролить свет на то, чего Бен не мог вспомнить.

И, разумеется, если он не увидит своих девочек как можно скорее, он окончательно слетит с катушек.

Он никогда не был тревожным человеком, но даже его можно было довести до крайности.

— Пошли, — пожал плечами Пол. — Только не обращай внимания на трупы по пути.

Вот этого Бен меньше всего ожидал услышать.

Может, он действительно был не в себе — потому что услышанное невольно вызвало у него улыбку.

— Вы, ребята, потрясающие, вы знали? И что мы будем с ней делать?

— Оставьте её. Босс сказал — по возможности не убивать. У неё высокопоставленные друзья, и он предпочёл бы не злить их без крайней необходимости.

Бен перешагнул её тело.

Может, у неё случится кровоизлияние в мозг — и тогда им не придётся иметь с ней дело снова.

— Тебе бы стоило увидеть своё лицо, — хмыкнул Пол. — Джин говорил, что в тебе есть скрытая кровожадность, но я не верил. Всегда думал, что ты олицетворение пацифизма.

Бен кивнул и последовал за Полом к двери.

— Пять лет назад я таким и был.

И ему предстояло разобраться, почему он изменился.

Он выбежал из здания вслед за Полом.

Жизнь определённо стала очень, очень странной.

***

Бен вошёл в дом вслед за Джином, которого поддерживали двое его людей.

— Положите его на диван.

— Я не сплю, Бенедикт. Я могу и сам решить, где мне лечь, — проворчал Джин. — И ноги у меня работают, так что таскать меня, как инвалида, не нужно.

— Хорошо. Так куда тебя положить?

Юджин замолчал на секунду.

— На диван.

— Ага, — покачал головой Бен. — Ты всегда был угрюмым ублюдком, когда тебя что-то болело.

— Придурок.

Бен посмотрел на Рауля, стоявшего у лестницы:

— Девочки наверху?

— Ага. Сегодня они очень тихие.

Ничего удивительного. Они наверняка напуганы. Даже несмотря на то, что люди Джина тщательно защищали их от внешнего мира, эти мужчины были настоящей толпой сплетниц. Девочки, без сомнения, знали, что их отца и дядю похитили.

Бен взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

— Даф? Элла? — позвал он, подходя к спальне.

Скоро им уже не захочется делить одну комнату…

И тут его словно ударило: возможно, они вообще не смогут остаться дома. Когда Мадам придёт в себя — она снова придёт за ним. Она не оставит безнаказанным тот факт, что он ударил её по голове. Возможно, ему придётся на время покинуть дочерей, чтобы отвести от них беду.

Ответа не последовало. Он постучал сильнее.

Им уже одиннадцать, и, как говорила Элла, им нужно личное пространство.

— Леди?

Тишина.

К чёрту личное пространство — он распахнул дверь.

Комната была пуста.

Открытое окно, ветер, развевающий бело-зелёные занавески. И всё.

Бена охватил абсолютный, удушающий ужас. Он не слышал ничего, кроме собственного дыхания. Вот то, что его пугало сильнее всего, что заставляло просыпаться ночами.

Девочки.

Его девочек забрали.

Он даже не заметил, что кричит, пока не услышал топот на лестнице.

Рауль протиснулся мимо него.

— Что за херня?.. — выдохнул он. — Сегодня сюда никто не заходил. Никото, босс.

Бен не был их начальником, но исправлять Рауля не стал. Не сейчас.

— Значит, ты ошибаешься. Их утащили прямо у тебя из-под носа!

Он не хотел даже думать, что Мадам могла делать с ними сейчас.

Красная пелена застлала глаза.

Чистая ярость.

Он убьёт любого, кто тронет его детей.

— Подожди… — Джин стоял позади, тяжело дыша. Он, спотыкаясь, вошёл в комнату и сел на кровать Эллы. — Осмотрись.

— Осмотреться?! — взорвался Бен. — Ты даже подняться нормально не можешь, а хочешь играть в криминалиста?!

— Заткнись, Бенедикт, — закатил глаза Джин. — Здесь нет следов борьбы. Ничего. Если бы что-то произошло — одна из них закричала бы. Элла орёт как банши при малейшей угрозе.

Бен уставился на брата, пытаясь пробиться сквозь пелену страха, вины и ярости.

Если их не забрали… то что? Они сами ушли?

Он подошёл к окну и выглянул вниз. Высота небольшая, но, спрыгнув, они могли пораниться. На траве лежали связанные простыни — сваленные в кучу.

— Проклятье…

Джин открыл глаза шире:

— Бен?

— Они спустились.

Бен резко повернулся к брату. Джин лежал на кровати Эллы, опухшие глаза прикрылись от боли.

— Я так и думал.

В голове вихрем пронеслись миллионы вариантов. Включая необходимость немедленно везти Джина в больницу.

— Но куда? И зачем?

Джин вздохнул:

— Держу пари, у