Дитя крови - Дарья Котова
— Я не хотел вновь ссориться, — признался Шелиас. — Тем более тогда для тебя это почти не представляло никакой опасности.
— То есть ты, упрямый эльфийский осел, все же решил сделать по-своему? Просто промолчал? Какое прекрасное у нас взаимопонимание! — закричала Тейра, вскакивая. — Шелиас, неужели ты, и правда, собрался идти на костер, как баран на заклание?! Тогда ты точно сумасшедший!
Шелиас резко встал, и выражение его лица заставило Тейру замолчать.
— Я
должен
понять, почему я предам себя и свою веру.
Должен!
— он говорил негромко, но слова падали тяжелыми булыжниками в резко наступившей тишине. — Это самое главное, пойми, прошу!
— Понять? — зло переспросила Тейра. — Шелиас, какая разница,
что
приведет тебя на костер?! Ты получил предсказание, так спасайся! Ты должен выжить! А тебе все равно, что ты скоро умрешь!
Лицо его превратилось в маску отчаяния.
— Шели, — она кинулась к нему, хватая его за грудки, — ну ты ведь не хочешь умереть! Надо что-то делать!
В глазах у нее стояли слезы, голос звенел. Шелиас и сам был не в лучшем состоянии, но все равно попытался утешить ее, обнять… Она вырвалась, лицо ее перекосила гримаса злости.
— Ты не можешь так просто умереть, Шели!
Он нахмурился.
— Это уже предрешено.
— И ты не будешь пытаться исправить ситуацию? Ты настолько ненавидишь эту жизнь? Шели!
— Есть вещи важнее жизни, — неожиданно спокойно ответил он, и его тон сбил с толку Тейру. Она потухла, злость ушла из глаз, в них остались слезы и усталость.
— А ради братьев, ради меня ты не хочешь жить? — спросила она упавшим голосом.
Он замешкался — чувства к ней всегда были тем единственным, что лишало его покоя, что вырывало его из праведной аскетичной жизни воина Света.
Она подошла к нему, коснулась плеча. Он обнял ее, не в силах отстраниться. Она была права —
ее
он любил слишком сильно.
— Шели, — она запнулась. Слезы катились по ее щекам, и ему было невыносимо больно смотреть на это. — Шели, давай уедем. Бросим все и уедем. Ты ведь можешь в любой момент покинуть Орден, это не запрещено. Я уволюсь, и мы уедем. Поженимся, станем настоящей семьей…
— Я думал, — он тоже запнулся, говорить мешал ком в горле. — Я думал, что ты никогда не рассматривала меня в качестве мужа.
— Глупости! — фыркнула Тейра в своей любимой манере. Если бы не ее слезы, Шелиас даже улыбнулся бы. — Меня просто все устраивало. А сейчас не устраивает! Я хочу, чтобы ты жил, Шели, жил со мной… Не надо умирать… — прошептала она, глотая слезы.
Он склонился к ней, коснулся легким поцелуем ее лба. Душу его раздирало на части: он одновременно желал остаться с Тейрой, быть просто счастливым, и чувствовал тяжесть
Долга
на своих плечах. В тот момент, когда он все же решился, сделал выбор в пользу собственного счастья, колокольчик на двери особняка зазвенел. На крыльце дома лорда де Лантара столкнулись лбами послушник, присланный за Верховным паладином из резиденции Ордена, и стажер из Управления, приехавший со срочным вызовом для старшего инспектора Рос.
Выяснение отношений пришлось отложить.
* * *
Ленар выслеживал добычу уже два часа. Ему претило само слово — добыча, — но так было легче смириться с тем, что через полчаса выбранный им человек умрет. Погибнет. Лишится жизни. И по чьей вине? Его, Ленара, и его жены, Анабель. А еще их ребенка. Все началось с дитя, которое желало крови и которое нельзя было бросить. Он не мог предать любимую и их нерожденного ребенка, но каждый день, каждый миг теперь был пыткой для него.
Человек все топтался во дворе, ухаживал за скотиной. Ленар никак не мог подобраться к нему, а выбора-то и не было — Орден Света постарался, внушил страх людям Фелин'Сена перед ночью и вампирами. Да и не любили смертные потемну бродить. Приходилось Ленару терпеливо ждать, когда выбранная им жертва останется одна. Наконец взрослые сыновья мужика ушли в дом, сам глава семейства направился к дальнему сараю, положить грабли. Ленар приготовился. Когда человека полностью поглотила темнота, он мгновенно атаковал…
— Бать, тут… Эй, ты кто? — раздался голос от дома. Ленар так и замер над распростертым телом человека. Его мучил собственный голод, совесть, осознание, что Анабель ждет, мучимая жаждой, и страх — страх убийства.
Люди приближались, на шум из дома выбежало пять парней, от совсем взрослых до безусых юнцов, все они застыли при виде тела отца, а потом бросились на Ленара. Какие же храбрые… Храбрые и глупые…
Он мог бы убить их всех, разве вилы спасут от острых, как лезвие ножа, клыков, от скорости и силы бессмертного? Ленар
должен
был их убить… Но он не смог. Обезвредил — кому руку сломал, кому ногу — и застыл вновь над телом первого человека. Он должен был принести его голодной Анабель, накормить ее и ребенка, но как смотреть в глаза детям этого человека, причинять им боль… Да и их самих нужно было убить, нужно, нужно… Если он оставит их в живых, то они выведут на его след паладинов, а этого допустить было никак нельзя. Но он не мог убить
стольких
! Одного он обрек на смерть, чтобы спасти любимую и ребенка, но разве он вправе убивать остальных, только чтобы отвести от себя призрачную угрозу? А меж тем время шло…
Он очень хотел их убить — он долго голодал, терпел, подавлял свои инстинкты. Пять беспомощных людей — он мог бы наконец насытиться, даже принести Анабель лишнюю жертву, но он сдержался. Оставил в живых всех их, забрал только старшего человека. Это была ошибка, но он сознательно совершил ее.
* * *
Вернувшись в Управление с вызова — уставшая, грязная и в расстроенных чувствах, — Тейра упала на свой скрипящий стул в заваленном кабинете и взялась за собранное товарищами досье на лавочника. Время шло, а на след сбежавшего убийцы так и не удалось выйти. Тейра напрягла ребят, и те собрали все сведения об умершем лавочнике. Теперь девушке предстояло во всем этом разобраться.
История старика-травника была проста: рано женился, отец заставил взять в жены дочь богатого соседа, потом родители обоих умерли, они объединили свое небольшое имущество (больше было со стороны жены) и стали жить неплохо. Но потом в Рестании настало непростое время, которое имеет обыкновение периодически приходить в любой край. Все лавки супругов разорились, осталась лишь одна. Они оба работали с рассвета до заката, но жили все
